Первые товарищи
Шрифт:
— В галоп! В галоп! Живо!
И Грушин помчался галопом, рискуя свалить Принца на пол.
Публика аплодировала неистово, выражая свое полное одобрение прыткому коню и храброй наезднице. И вдруг среди общего шума, раздался испуганный голосок Мартика Миллера:
— Принц! Принц! Ты горишь, Принц!
Действительно, воздушная бумажная юбочка Принца горела с одного бока. В пылу игры мальчик не заметил, как близко подъехал на спине своего воображаемого коня к одному
Когда Мартик, увидевший пламя на юбке Принца, закричал, тут только остальные мальчики и сам Принц заметили несчастье.
Они бросились со всех ног к Принцу, стараясь потушить охватившее его пламя, как обыкновенно тушат горящую свечу. Но этим они только раздували огонь.
Если бы мальчики были немного постарше, они бы поняли, что движение благоприятствует огню, и постарались бы помочь Принцу более подходящим средством. Но они были еще очень малы и к тому же испуганы.
Огонь уничтожил уже бумажную юбочку и принялся теперь за длинную ночную рубашку мальчика, обжигая Принца. Один из огненных языков достиг кудрявой головки, и вмиг запылали чудесные белокурые локоны Принца. Он рыдал от боли и страха; мальчики метались, как безумные, не зная за что схватиться. Сережа и Мартик Миллер потеряли сознание и лежали без чувств посредине спальни. Но никто на них не обращал внимания, все были поглощены одною только мыслью, как бы потушить огонь и спасти Принца.
Крик и шум в спальне маленьких был ужасный.
В ту самую минуту, когда несчастный Принц был уже охвачен пламенем, в спальню неожиданно вбежала Антонина Васильевна, разбуженная криками.
Она схватила одеяла и подушки с ближайших постелей и, толкнув горящего Принца на пол, забросала его ими… Огонь сразу потух. Из-под груды вещей послышались стоны.
— Слава Богу, Принц жив! — произнесла Пушка и, освободив мальчика из-под кучи наваленных на него одеял и подушек, подняла его и с помощью Морозова и Грушина, считавшихся самыми сильными в классе, понесла в лазарет.
Бесчувственных Сережу и Мартика тоже уложили по постелям.
Все говорили только шепотом, насмерть перепуганные происшествием, и никто не мог спать в ту ночь. Так весело начиналась сегодняшняя затея и так плохо кончилась она для их веселого, любимого друга.
Принц получил сильные ожоги. Длинные локоны мальчика сгорели: их пришлось сбрить наголо.
Бедный Принц очень страдал.
Доктор ходил ежедневно навещать его. Мальчик был болен очень долго и очень серьезно. Думали, что Принц умрет, и многие из его товарищей, в том числе Сережа, горько плакали втихомолку. Другие сидели нахмуренные, игры и шалости никому не шли теперь на ум.
Только перед самым праздником Рождества Христова, в то время, когда мальчиков распускали на рождественские каникулы, Принц вернулся в класс.
Похудевший,
Но все его товарищи, опасавшиеся за его жизнь, обрадовались выздоровлению Принца.
— Принцынька, миленький! Выздоровел! — говорил Мартик Миллер, умильно глядя на общего любимца.
Сережина мама просила начальницу отпустить Принца на рождественские каникулы к ним. Сначала Антонина Васильевна долго не соглашалась, говоря, что лишний ребенок в доме прибавит и лишние заботы, да еще особенно такой шаловливый мальчик, каким был Принц, но когда г-жа Горина сказала ей, что Принц достаточно наказан за свои шалости и что у него пропала охота на новые проказы, то, подумав, начальница согласилась отпустить Принца в отпуск к Гориным.
Накануне дня разъезда пансионеров на праздники по домам Антонина Васильевна позвала Принца в свою комнату.
— Видишь ли, Вакулин, шалости никогда не доводят до добра, — произнесла Антонина Васильевна, когда Принц предстал перед нею. Надеюсь же, ты постараешься удерживаться от твоих проказ и не оставишь в чужом доме после себя дурного впечатления? Я ведь очень люблю тебя, мой мальчик, и страшно боюсь, как бы опять не случилось с тобой чего дурного! — и начальница притянула Принца к себе.
У Принца не было матери… Она умерла, когда мальчику было два года, и он не знал материнской ласки.
Слова Антонины Васильевны звучали такой добротой, такой искренней любовью, какую только можно встретить в сердце родной матери.
А у Принца было доброе сердечко, несмотря на то, что он был самый отъявленный шалун из всего пансиона… От ласковых речей начальницы сердечко Принца как-то разом размякло, и слезы хлынули из глаз.
— Какая вы чудесная! Какая добрая! — говорил он, заикаясь. — А я-то… как часто сердил и огорчал вас… Теперь я вижу, что я самый негодный мальчик.
— Вовсе нет, — успокаивала его начальница. — Котя Вакулин прекрасный мальчик! Не смей его бранить, я не позволяю! А лучше скажи ему, чтобы он дал слово в том, что никогда не будет так проказничать. Скажешь?
— Скажу! — убежденно произнес Принц и добавил: — Я уже сказал ему…
— И что же он ответил? — спросила начальница.
— Он ответил… что дает слово вас слушаться! И он его сдержит!
И, совсем позабыв, что перед ним его прежняя строгая начальница, Принц крепко обнял за шею Антонину Васильевну, поцеловал ее в щеку и обещал:
— Да, я сдержу слово, дорогая тетя Тоня!..