«Первый». Том 7
Шрифт:
— Поздно — Вмешался в разговор Афанасий. — У этого парня крыша съехала и уже давно. Если сюда ночью вор залезет, то инфаркт ему обеспечен. Апулей, ты видел монстра на потолке у шестого котла? Я видел. Аж пот пробил. Забыл зачем тогда я туда пришел и до сих пор вспомнить этого не могу.
— Вы там хотели сажу взять, вам номер шесть нравится.
— Спасибо. Я что тебе, малышка, об этом говорил? Даже этого не помню.
— А вы всегда всё говорите, но себе под нос. А зачем сажа на свитке?
— В игре усиливает заклинание «Воспламенение»,
— Нет. Я скоро в школу пойду. Я большая.
Тут меня холодный пот пробил. Что если Афанасий мелкую научит поджигать все вокруг?
— Афанасий, ты бы лучше рассказал о магии воды. Что ты надумал, глядя на водную спираль?
— Наводнение. Можно свиток сделать. Портал из одного места перебрасывает воду в другое.
— Здорово. Дядя Афанасий, а давайте здесь наводнение устроим. Будет бассейн. Я уже плавать умею. Меня Лиз учила.
— Верочка, Афанасий имел ввиду спасение людей от наводнения.
— Да? А ведь и правда, я такие свитки смогу продавать землевладельцам Империи. Суть одна и та же, а применение разное. Спасибо за идею, Апулей.
Тут от интересной дискуссии меня отвлек сигнал. Гюль вышла на связь с пометкой срочно — СМС:
«Включи канал ТВ «Россия». Твой Семочкин отжигает»
Довольно допотопный телевизор в кабинете был и я его включил. Все лучше, чем пытаться отвлечь Афанасия и Верочку от попыток неумышленно устроить в котельной катаклизм с критическим повреждением моего имущества.
Глава 32
— Уважаемые телезрители сегодня в программе Владимира Соловьёва вы в прямом эфире можете увидеть и услышать ставшего знаменитым буквально за один день судью из Воркуты Дмитрия Семочкина.
В заставке нашей программы вы уже видели подборку фрагментов из репортажей основных средств массовой информации планеты, а также статей ведущих мировых аналитиков. Слово сенсация там встречается чаще любого другого.
— Дмитрий, вы в прямом эфире самой популярной в России передачи и можете без посредников обратиться ко всей нашей стране. Прошу. (Аплодисменты в студии).
— Спасибо, я постараюсь быть немногословным. Став судьёй я возненавидел телефон. Любой судья в нашей стране меня поймет. Телефонное право, хоть и не в такой явной форме, как при Ельцине или Брежневе, всё еще действует. Кроме телефонного у нас практикуется ещё много прав. Права бизнесменов, чиновников, депутатов, а вот до прав простых граждан руки уже не доходят. С этим нужно было что-то сделать и я сделал то, что смог. Будущее рассудит, прав ли я, но в любом случае о содеянном не сожалею. (Бурные, продолжительные аплодисменты)
— Коротко и по делу. Спасибо. Владимир Вольфович, вам слово.
— Ура. Судья молодец и я это говорю ему в лицо.
— Это радует, некоторые беспокоились, что вы в него плюнете. В лицо.
— Да я могу. Привык делать всё невзирая на разные там лица. Но это не тот случай. Молодец Дмитрий. Так держать и не сдаваться. Наша партия целиком на вашей стороне
— Владимир Вольфович, а что если и в Думе всех депутатов через эту процедуру провести?
— Я за. В результате я там один останусь, но это даже хорошо. Проще будет нужные законы принимать.
— А кворум?
— Хрен с ним. Зато законы нормальными получатся впервые за всю историю России.
— Вы, Владимир Вольфович сегодня что-то на удивление немногословны.
— Это потому, что я солидарен с Дмитрием. Меньше слов — больше дела. Да и сделать-то нужно совсем ничего. Мелочи остались. Только повсеместно распространить уже имеющийся положительный опыт. Временно это можно было бы сделать президентским указом, а не то наша бюрократия лет на сто растянет обсуждение, согласование и оформление.
Я лично предлагаю кандидатуру Дмитрия на пост Председателя Верховного суда. Серьёзная должность и там до него не так просто будет дотянуться всяким там бюрократам-демократам и пидорасам.
— Вот теперь, Владимир Вольфович, я вас узнаю. Теперь уместно будет передать слово господину Станкевичу. (Смех в зале)
— Неудачная шутка в адрес демократической оппозиции, но спасибо за возможность высказаться по столь важному и очень не простому вопросу. Владимир Вольфович редко бывает прав, еще реже его выступления можно назвать уместными, но сейчас я с ним во многом согласен.
Я присоединяюсь к словам восхищения и благодарности в адрес Дмитрия, его поступок это акт самопожертвования во имя справедливости и демократического будущего России. Практически весь мир обсуждает сейчас это событие и почти все оценивают его так же как я.
— Вот оно подлинное лицо демократов. Оказывается я и весь мир оценивают поступок Дмитрия, так же как Станкевич. Без него никто и не знал бы, как к этому отнестись, но вот вместе с солнцем на востоке появился он, толкнул речь и всё завертелось. О Семочкине уже можно забыть и обсуждать слова Станкевича и ему подобных. .
— Владимир Вольфович, делаю вам замечание. Это прямой эфир и нас могут смотреть дети.
— Пусть смотрят и учатся. Это мои будущие избиратели, пусть с молодых ногтей знают, кто на самом деле защищает их интересы. Дмитрий поддержите меня. Расскажите еще что-нибудь. Как вы вообще решились на такое?
— Да, я пошел на риск и должен признаться, что всё еще жду ответной реакции. Людей, которые испуганы возможностью того, что отныне суд в России станет справедливым и безошибочным, много. Они волнуются о своей судьбе и судьбе неправедно нажитого богатства. Уверен, что они попытаются дискредитировать и саму мою идею и меня, как её автора. Обвинят облыжно в каком-нибудь нарушении, преступлении или извращении. Я таких ложных обвинений в своей практике видел десятки.