Первый фронт
Шрифт:
— Ладно, поговорили и хватит, там на ранний обед звали, вставай давай.
— Угу!
Спрыгнув с кровати, я упал на пол и стал отжиматься, пыхтя как паровоз. Не из-за отдышки, просто привычка такая. Встав, стеснительно поправил сползшие трусы, и принялся неторопливо одеваться, насвистывая «Калинку-малинку». Сходив и умывшись под жестяным рукомойником, мы вместе с Артуром направились в сторожку, где столовался командный состав, то есть командование и мы.
Поздоровался с Лаврентием Павловичем и генералом Гоголевым, сел за стол и, взяв протянутую
— Здравствуйте, товарищи, извините за опоздание, пришлось поработать с некоторыми материалами, — сказал вошедший полковник Судоплатов и, пройдя к свободному месту, взял ложку из стеклянной банки, как вдруг отворилась дверь и в столовую заглянул боец осназа с гарнитурой рации и динамиком в ухе.
— Товарищ нарком, разрешите обратиться к товарищу полковнику. — И после кивка продолжил: — Товарищ полковник, Седьмая группа вышла на связь. Поляки объявились.
— Ну так пусть берут, пообщаемся, — ответил Судоплатов, приподняв бровь в недоумении.
— По словам седьмого, у старшего ППД.
— Рожковый? — спросил Судоплатов, нахмурившись.
— Сейчас спрошу, товарищ!..
— Не надо, я сам.
Встав из-за стола, полковник вышел из сторожки и, взяв «Кенвуд», вызвал Седьмого. В открытое окно нам был хорошо слышен разговор по рации, к которому мы с интересом прислушивались, по крайней мере я — точно.
— Говори, Первый на связи… Точно?.. Отлично, возьмешь всех?.. Тогда я тебе отправляю группы Третьего и Девятого, приготовься к встрече, ты за старшего. Все, отбой.
Вернувшись, Павел Анатольевич с аппетитом стал поглощать чуть остывший суп, не обращая внимания на наши взгляды.
Вздохнув, я вилкой перерезал сочную, дурманно пахнущую свежим жареным мясом котлетку и, наколов кусочек, отправил его в рот вслед за гречневой кашей в подливе. С аппетитом прожевав второе, я запил его компотом и, проглотив мякиш, спросил у полковника:
— Что-то случилось? Я о вызове по рации.
— Ничего важного, местные дела.
— Но вы нам все-таки объясните, почему этот боец не побоялся оторвать нас от завтрака. — Берия промокнул платком губы.
Пожав плечами, Судоплатов пояснил:
— Недавно у погранцов пропал наряд вместе с оружием, вот я и приказал о всех поляках, обнаруженных с оружием, а особенно с ППД, докладывать мне. Уж больно интересно, кто это тут шныряет поблизости.
— ППД был у пограничников? — спросил Артур.
— Да, у командира, рожковый, их тут не так много, так что скоро бойцы переведут этих… бандитов, и узнаем, что случилось с нарядом и где они.
— Наверняка под землей. Не нравится мне такое шевеление у Аномалии, — хмыкнул я, допив компот.
— Вот и я о том же, — кивнул полковник, пододвигая к себе второе.
Выйдя на крыльцо, я спросил у Гоголева, выходящего следом:
— Ну и какие у нас планы, товарищ старший майор?
— У вас? На сегодня пока только работа по покупке земли, а там
Оставив о чем-то беседующих на крыльце Берию и Артура, мы с генералом направились к одной из землянок — знакомиться с пополнением.
— Смирно! — негромко скомандовал невысокий светловолосый крепыш с приятным, располагающим к себе лицом. Сидящие и о чем-то разговаривающие парни, одетые в гражданскую одежду преимущественно светлых тонов, встали со своих мест и, вытянувшись, посмотрели на нас.
— Товарищи командиры, это ваш подопечный, Александр Геннадьевич Демин, — представил меня генерал.
Пожимая руки, я глядел парням в глаза, стараясь создать свое впечатление о них.
Командиром телохранителей был Виктор Логинов, старший лейтенант ГБ. Судя по повадкам и движениям, а также по жесткому волевому взгляду, он действительно профессионал и, похоже, в экстремальной ситуации не теряется.
Его зам, спец по рукопашке Андрей Вяземский, лейтенант ГБ, был штурмовиком или, проще сказать, специалистом по решению сложных вопросов. Судя по смеющимся глазам Андрея, по жизни он балагур и весельчак, но проскальзывающая изредка оценивающая искорка показывала, что он готов ко всему.
Остальные трое, сержанты ГБ Алексей Морозов, Александр Марньяк и Иван Сорокин, были обычными бойцами осназа, подготовленными для охраны высших партработников СССР.
Кстати, оказалось, что у них у всех есть вторые специальности. Логинов был профессиональным подрывником, как и Марньяк. Сорокин — виртуоз боя на ножах. Морозов — снайпер, а Вяземский — спец по наружке.
— Ты смотри, я тебе лучших отдаю… Береги их, — как-то непонятно сказал Гоголев, когда мы возвращались к сторожке, где через десять минут должно было начаться общее совещание. Один из телохранителей, Алексей, со скучающим видом шел метрах в десяти позади нас, исполняя свою работу. Остальные остались в землянке, так как основная их работа предстояла на той стороне.
— Я тут могу только сказать: «Не я ищу неприятности, это неприятности ищут меня».
— Ладно, я хотел спросить, что ты думаешь о Давыдове? Ему можно доверять?
— А кто это?
— Артур.
— А-а-а. Я не знал его фамилии. Ну что могу сказать, я, конечно, не психолог, но судя по всему, он человек слова, сказал — сделал. В наше время сейчас таких редко встретишь, нам, считай, повезло.
— Понятно. Что скажешь о парнях, что мы тебе дали?
— В смысле? Понравились, не понравились?
— Нет, я про одежду, сшили ее по твоим эскизам. Пойдет?
— О, кстати, я хотел сказать, да меня тогда с мысли сбили. С одеждой и обувью более-менее нормально, молодцы, сшили правильно, но кепки?! Понимаете, у нас, конечно, носят головные уборы, но не так часто, как у вас. Да я вообще не видел кого-нибудь с пустой головой! В нашем же мире кепки такой формы не встретишь, и это очень привлекает внимание.