Первый фронт
Шрифт:
— Мам, мы приехали, можете нас забрать, — сказал в трубку: — Сейчас подъедут.
— Как у вас тут красиво, — сказала отошедшая в сторону девушка, обнимая себя за плечи и глядя на яркие подмигивающие огоньки поселка.
— Тут только часть Алексеевска видна, вот на холм поднимемся, там вид лучше. — Я накинул на плечи Алевтины свою куртку.
Со стороны стройки послышался шум моторов. Из-за поворота выехали два наших «уазика», за рулем которых сидели Алексей и один из бойцов охраны портала.
— Спасибо, — успел поблагодарить
— Мама, познакомься, это моя невеста Алевтина, твоя тезка.
— Ну здесь для знакомства как-то не место, так что едем домой, и вот там…
Загнав машины во двор к родителям и оставив одного бойца на часах, мы уютно устроились в беседке на огороде, включив фонарь. Конечно, в два часа ночи для бесед поздновато, но нам через несколько часов на самолет, и нужно было договориться об Алевтине.
— Мам, мы уезжаем дней на пять, и Алевтину надо бы устроить более-менее информационно, пока нас нет.
— Пусть живет у нас, мы с отцом будем не против, — сказала мама, но было видно, что это решение только ее и на мнение отца ей…
— Хорошо, взять мы ее с собой не сможем, так как документов у нее пока нет, вот и пусть просвещается. Иван и Алексей остаются здесь, на охране.
Вдруг затренькал телефон у меня в кармане.
— Алло?
В трубке сквозь шум движущейся машины я услышал голос Кости:
— Сашк, ты представляешь, я ушел по собственному желанию! Я у водилы телефон взял и позвонил своему знакомому, так оказалось, что я уже три дня как уволился! — В голосе Кости отчетливо слышалось негодование.
— Хвосты подчищают?
— Да, похоже. Ведь убрать простого человека и сотрудника прокуратуры — это разные вещи.
— Похоже, тебя списали и свои, — подумав, предположил я.
— И я даже знаю кто. Ладно, все вроде, пока, давай.
— Дурдом, — сказал я, убирая телефон в карман.
— Что-то случилось, сынок? — спросила мама. Я быстро и сжато объяснил ей проблемы Кости, на что получил философский ответ: — Каждому да воздастся по делам его.
Оставив маму и Алевтину разговаривать о своих женских делах в беседке, я пошел собирать вещи, решив, что двух сумок на четверых нам хватит с лихвой.
— Послушай, Саш, а как долго делают документы? — спросила меня подошедшая девушка.
Озадаченно почесав бровь, я ответил:
— Парням за полтора часа сделали, но это было днем, а не ночью.
— Мне нужно связаться с Павлом Алексеевичем.
Пожав плечами, я набрал номер полковника и отдал трубку Алевтине, которая осторожно взяла маленький пластиковый брусок мобилы и стала внимательно рассматривать его, пока не услышала голос из динамика.
О чем они разговаривали, я не слышал, так как меня отвлекла мама, разобравшая наши сумки и сейчас ворчливо перекладывающая уложенные вещи.
— Я лечу с вами. — Слова Али не сразу дошли до меня, но когда дошли…
—
— Я поговорила с Павлом Алексеевичем, и он обещал мне все устроить. Документы будут, только надо выезжать сейчас, — ответила она с милой улыбкой. И телефон не вернула… зараза.
— Подожди-подожди, так билетов ведь на шестерых купили, на тебя же не брали?!
— Это не имеет значения. Значит, кто-то не полетит. — Спокойное лицо, видневшееся при свете дворового фонаря, делало ее снежной королевой, и не только красотой.
Мне хотелось в сердцах сплюнуть — и здесь объегорила и не дала расслабиться в последние дни свободы.
— Ну ладно, нужно, так едем, — вздохнул я, так и не сумев придумать что-нибудь еще. Радостно улыбнувшись, девушка умчалась к маме договариваться насчет современной одежды.
С документами все получилось нормально. Мужики, которым доплатили за срочность и немало, быстро работали над паспортом, бросая на девушку восхищенные взгляды, а на меня — завистливые, из-за чего я то и дело тяжело вздыхал.
После того как с документами было покончено, мы рванули в аэропорт, едва не опоздав.
Свободные билеты были, так что с помощью новенького паспорта девушки мы купили билет на Минск с пересадкой в Москве и через час взлетели, набирая высоту.
Глядя на напряженные лица сопровождающих, я только качал головой, удивляясь их настрою. Сейчас я отчетливо ощущал страх Али, поэтому, приобняв сжавшуюся девушку, привлек ее к себе и прошептал на ухо:
— Не бойся, все будет нормально.
Сидя в кресле и поглядывая изредка на Алевтину, с детским восторгом рассматривающую в иллюминатор землю далеко внизу, я, пользуясь свободным временем, стал подсчитывать и прокручивать в голове все, что я успел сделать с той минуты, как нашел Аномалию.
«Так, программа-минимум сделана. Сталин о войне знает, о союзничках своих тоже, да и информацию, которая потоком идет через меня, тоже не стоит сбрасывать со счетов. Народ Союза готовится, заводы из приграничных районов эвакуируются, войска отводятся, оставляя по минимуму, создаются подрывные команды саперов, диверсионные группы, партизанские базы, заполняют схронки продовольствием, боеприпасами и медикаментами. С политработников снято разрешение отменять приказы командиров, теперь они единолично командуют своими подразделениями. В устав было прописано, что командирам запрещено показываться на передовой в форме командира, теперь командир любого ранга должен быть на передовой только в форме простого бойца, отличаясь только знаками различия в петлицах. Начались переговоры по закупке продовольствия в других странах, что ввело тех в недоумение. Как же так, Союз — самый крупный поставщик продовольствия и сам стал его закупать?! Многие задумались.