Первый фронт
Шрифт:
— Мы не были представлены друг другу, — сказал он через пару минут, как мы отъехали от базы. — Иван Иванович Суворовский, генерал-лейтенант в отставке.
— Александр Демин, главный инженер районной подстанции, в отпуске, — несколько иронично ответил я.
Генерал чуть улыбнулся одними губами, его выцветшие блекло-голубые глаза спокойно-расчетливо, внимательно рассматривали меня.
— Расскажи, как ты нашел эту Аномалию?
Мой рассказ занял почти полтора часа, мы в это время уже выехали на взлетную полосу и остановились
«Коротич был прав», — подумал я, идя к самолету, около которого меня ждал Жора, мой пилот.
Генерал был удивительным слушателем, он так многозначительно молчал, что я волей-неволей рассказал все, даже водитель, парень Судоплатова, что сопровождал генерала и вышел из машины на аэродроме, и тот слушал с интересом, имея доступ к подобным секретам.
Заодно я выяснил, в чем специалист Иван Иваныч. Он, оказалось, все военные и послевоенные годы работал на Украине и в Белоруссии, в органах НКВД, и знал столько народу, что работали против СССР, что его чуть ли не на руках готовы были носить. Кстати, генерал сказал, что войну встретил в Брестской крепости в звании сержанта и потом почти месяц выбирался из окружения.
— Ну что, Санек, летим? — спросил меня Жора, когда я подошел к самолету.
— Да, летим… Подожди, где тут туалет? А то в небе не сходишь.
— Да вон будка стоит, — показал лейтенант рукой.
— Это где штаб? — не понял я.
— Да. Я сперва тоже думал, что это просто палатка, а оказалось, что вон чего.
Взлетев через пятнадцать минут, мы, медленно поднимаясь, взяли курс на первый промежуточный аэродром.
Впереди виднелись точки «Дугласа» и звена истребителей, которые его сопровождали. Самолет Иван Ивановича взлетел на несколько минут раньше меня, и сейчас мы его медленно нагоняли, идя пока параллельным курсом, но дальше, насколько я успел запомнить, на излучине реки, которая была ориентиром, мы повернем севернее.
Откинувшись на спинку, я закрыл глаза, собираясь выспаться.
— Заходим на посадку, — предупредил меня Жора, помня наше первое приземление на аэродроме подскока. Я тогда спросонья орал благим матом, не поняв, где нахожусь, чем изрядно напугал его.
— Я не сплю.
— Хорошо. Вон, кстати, тебя встречают.
Внизу, в уже начавшихся потемках, действительно виднелись машины, но, как оказалось, встречали не меня. Как только мы приземлились, аэродромный служащий замахал флажками, приказывая нам убираться со взлетной полосы.
— Что случилось? — спросил я техника, вылезая на крыло.
— Два литерных «Дугласа» подлетают, вот и расчищаем площадку, — пояснил он, забирая у нас парашюты.
В это время послышался шум мотора, и к нам подъехала «эмка», из которой вышел капитан Юдиневич.
— Добрый день, Александр. Вовремя
В ответ я пожал плечами и, покрутив головой, потопал к стогу сена, куда и завалился. Если надо — разбудят.
Разбудил меня рев моторов над головой. Без интереса посмотрев на садящиеся по очереди транспортники, перевернулся на другой бок, но меня растолкал сержант, посланный дежурным по аэродрому.
— Товарищ военспец, вас товарищ капитан зовет.
Я удивленно приподнял голову. По всем документам я прохожу как специалист по радиооборудованию, вроде инспектора.
— Какой еще капитан?
— Капитан Юдиневич.
— А, ну тогда иду.
Выдергивая из разных мест солому, зашагал к группе встречающих, которые уже нетерпеливо притоптывали, наблюдая, как «Дугласы» рулят к концу площадки, где уже были готовы размеченные места стоянки.
— Что-то интересное было? — спросил я у капитана, подходя к нему.
— Пока ничего. Сено из волос вытряхни, — посоветовал он мне.
Отряхнувшись, я тоже стал ожидать остановки самолетов.
Первый уже докатился до места стоянки, и аэродромная обслуга уже устанавливала небольшую лестницу.
Сначала из салона показался какой-то капитан, после него — генерал Рокоссовский почему-то в гражданской одежде и тот генерал-лейтенант, что перешел с Лукашенко.
Посмотрев, как они дружески разговаривают и над чем-то посмеиваются, понял, что взаимоотношения между вояками из 1941 года и 2011-го наладились в полной мере. Да и что Рокоссовский будет переходить через портал, было сразу понятно по его одежде — это тот человек, который ходит только в форме.
Наблюдая со стороны, как здороваются встречающие и прибывшие — причем никаких рапортов, типа «на вверенном мне участке все нормально» не было, — я вдруг понял, что прибывших одномирцев на удивление мало. Десятка полтора от силы. Даже того, привлекшего мое внимание полковника-летчика, что сверкал абсолютно седыми волосами, и то не было.
Вот из салона второго самолета вышли Берия и Лукашенко с сыном, в сопровождении десятка то ли советников, потому как вели себя похоже, то ли охраны.
Лицо Александра Григорьевича сразу привлекало к себе внимание. Давненько я не видел такого умиротворенно-довольного лица. Судя по всему, он смог получить то, что хотел, если не больше. И сейчас, помахивая старомодным портфелем из черной кожи, который не выпускал из рук, спустился по лестнице и в сопровождении Молотова, что-то говорящего ему, направился к автомашинам. Берия, чуть отстав, слушал капитана Юдиневича, который в конце кивком головы показал на меня. Глянув в мою сторону, Лаврентий Павлович что-то сказал капитану, и тот, козырнув, направился ко мне.