Первый линзмен
Шрифт:
Во всяком случае, он на короткое время потерял контроль над своими чувствами, и ригелианин захлестнул его потоком упорных и вопросительных мыслей. Этому существу была непонятна обостренная чувствительность землянина - в такой же степени, как Сэммз не мог осознать, что его хозяевам абсолютно непостижимо понятие звука.
Он прикрыл раздраженные какофонией красок глаза, огромным усилием воли заставил себя забыть про оглушительный грохот и попытался сконцентрироваться на своей миссии.
"Я прошу вас настроиться на волну моего сознания, и чем больше среди вас будет таких, кому это удастся, тем лучше, - послал он мысль к группе ригелиан, и начал получать один отклик
"Хвала Создателю!
– в захлестнувшей его волне торжествующего облегчения Первый Ленсмен уже не замечал ни бьющих в глаза диких красок, ни оглушительного грохота вокруг.
– Вы, сэр, находитесь на уровне ленсмена. Я чувствую, что вы и есть Дронвир."
"Да, Вирджил Сэммз, я действительно Дронвир… И я давно уже понял, что сейчас происходит то, к чему я стремился всю свою жизнь. Но как же мои друзья? Неужели ни один из них?…"
"Я сожалею… Но вам понадобится большая команда…" - Внезапно Сэммз изумленно умолк. Все остальные ригелиане по-прежнему находились в помещении, но в своем сознании он был наедине с Дронвиром.
"Они предвосхитили вашу мысль и, понимая, что это глубоко личное дело, покинули нас до тех пор, пока мы не пригласим их вернуться."
"Я высоко ценю их деликатность… - по земному обычаю Сэммз склонил голову.
– А вам, Дронвир, предстоит путешествие на Аризию. Там вы получите свою Линзу, после чего вернетесь сюда и пошлете к аризианам столько своих друзей, сколько сочтете нужным. Отбор вы сможете производить с помощью аризианской Линзы. Потом…, потом мне бы очень хотелось, чтобы вы посетили Землю и предстали перед Галактическим Советом. Вы согласны?"
"Да", - Дронвир ответил сразу, не тратя времени на размышления.
Ригелиане разошлись, и тот же самый водитель, который доставил Сэммза в город, отвез его обратно к "Чикаго". Вел он машину столь же медленно и осторожно, как и раньше, но Сэммз даже не пробовал протестовать, хотя прекрасно понимал, что каждый ужасный удар и бешеный вираж добавляет по крайней мере один синяк к той обширной коллекции, что уже украшала его спину, ребра и ягодицы. Ему казалось, что все вместе они занимают никак не меньше квадратного фута, но удача миссии обладала неплохим анестезирующим эффектом.
Капитан "Чикаго" встретил его в воздушном шлюзе и помог избавиться от скафандра.
– Вы уверены, что все в порядке, Сэммз?
– сейчас Винфельд был не суровым капитаном, а добрым старым другом.
– Мы уже начали беспокоиться. Сейчас же вы выглядите так, словно сыграли в футбол со стадом носорогов при пяти "же"…, мне чертовски не нравится вот это место на ваших ребрах и левое колено… Боюсь, обратный путь вам придется проделать в корабельном лазарете, Винфельд отдал распоряжения, и с помощью Линзы Сэммз мог ясно ощутить волну облегчения и спокойствия, которая прошла по всему кораблю, как только были получены приятные новости. Это удивило его. Кто он такой, чтобы эти чужие люди так переживали за него, так беспокоились об его самочувствии?
– Я в полном порядке, - попытался уверить он капитана.
– И мне ничего не надо - разве что поспать часов двенадцать.
– Возможно, возможно… Тем не менее, сперва вы отправитесь в медицинский отсек, - отрезал Винфельд.
– Я правильно понял, что мы можем стартовать к Земле?
– Конечно - и побыстрее, если можно. Прием в посольстве состоится
Через час, обложенный компрессами, Вирджил Сэммз заснул спокойным сном.
Глава 6
ПОСОЛЬСКИЙ БАЛ
Одним из самых значительных событий года являлся Посольский бал, по традиции проводившийся в роскошном особняке нью-йоркского филиала Дипломатического Корпуса. Огромный зал с зеркальными окнами, смотревшими в пышный, залитый светом прожекторов цветник, был полон - как и верхняя галерея, охватывавшая его с трех сторон. Нельзя сказать, что абсолютно все властьимушие присутствовали здесь, но почти каждому в этой пестрой толпе судьба преподнесла богатство, славу либо оба этих дара. Тут было не слишком много молодых и красивых мужчин и женщин, зато роскошных туалетов и дорогих украшений хватало с избытком.
Впрочем, молодежь все-таки попадалась. Новые колонии осваивались в основном контингентом двадцатилетних, и в этих мирах энергичные люди быстро занимали высокие посты. Кое-кто из них был сейчас здесь - разумеется, вместе с женами, которых у столь важных и могущественных лиц имелось не меньше четырех-пяти.
В этом собрании, однако, присутствовали не только земляне и не только люди. Конечно, времена, когда на таких приемах теплокровные разумные млекопитающие с других планет начнут по численности соперничать с гуманоидами, были еще впереди. Тем не менее, в зале находилось несколько марсиан, облаченных в свои торжественные "одежды согласия" и с математической точностью выделывавших фигуры танца. Венериане не танцевали; они либо неподвижно застыли в креслах, либо важно ковыляли взад-вперед, обсуждая торговые и политические новости. Были здесь и представители других миров Солнечной системы и даже дюжина-другая пришельцев со звезд.
Одна пара выделялась даже на этом пестром и пышном фоне, привлекая внимание если уж не инопланетных странников, то, во всяком случае, многих людей. Высокая гибкая девушка в зеленом переливчатом наряде казалась ожившей Дианой; ее золотые волосы струились по обнаженным плечам, низко вырезанный лиф платья украшала розетка из огромных, чистой воды изумрудов. Глаза, янтарные, с золотистыми искрами, сияли радостным возбуждением и надеждой - точь-в-точь как два бездонных колодца девичьей невинности, обращенных к мужественному загорелому лицу ее спутника. Правда, надо отметить, что Вирджилия Сэммз была тонким психологом и превосходной актрисой.
– Я очень сожалею, Кайми, что занята на следующий танец, - огорченно говорила она, сжимая обеими руками ладонь великолепного и победительного Геркаймера, - но что я могу поделать? Вы только взгляните на этот список… Сенатор Морган, мистер Изаксон…, потом я должна просидеть один танец с этим жирным венерианином Осменом, сделать тур вальса с самым костлявым из марсианских дипломатов…
Она называла имя за именем, отмечая по биению пульса и напряжению мышц реакцию своего спутника. Геркаймер, секретарь и доверенное лицо сенатора Моргана, являлся опытным дипломатом; он был совсем не глуп, весьма проницателен и умел превосходно контролировать выражение лица - однако его пальцы, ладони и запястья были красноречивее глаз и губ. Редкостный талант Джил заключался в том, что она умела безошибочно читать эти непроизвольные знаки. А посему она была точно уверена, что Геркаймер пока не питает на ее счет никаких подозрений и искренне уверен, что прильнувшая к нему юная красавица столь же искренне огорчена необходимостью уделять внимание другим гостям бала.