Первый раз
Шрифт:
Солкосерил сдерживал атаки боли не очень долго. Эта сволочь лишь затаилась на время, чтобы теперь захлестнуть меня обжигающей волной.
В аптечке, естественно, были и обезболивающие лекарства, но ни одного – местного воздействия, все в виде таблеток. Раньше я с радостью приняла бы горсть необходимых препаратов, но теперь боялась навредить малышке.
И боль оттянулась по полной программе! Я забывалась на какое-то время, чтобы проснуться от нового приступа. Так прошла ночь.
Я с трудом дотянула до семи утра, потом решила спуститься, поискать хозяйку. Долго мне ее
Вероятно, физиономия у меня после бессонной ночи была та еще, поскольку хозяйка, увидев меня, всплеснула руками:
– Пани, цо то с вами? Пани плохо?!
– Да, очень, мне нужен врач, – проскрипела я, держась за дверь.
– Ох, бедная пани! Я вем ладны доктор, я сейчас его вызвать!
– Пожалуйста!
Я присела в кресло в холле, дожидаясь, пока хозяйка закончит разговор с врачом.
Через пару минут она подошла ко мне, виновато улыбаясь:
– Пани, доктор не мочь приехать, он ждет клиент, который обещал приехать в утро. Но он может принять пани в свой кабинет. Это совсем рядом, соседняя улица. Я показывать пани.
– Но деньги у моей подруги…
– Это не есть проблема, доктор давать счет мне, а я включать его вам. Так пани проводить?
Ну что случится, если я рано утром схожу к врачу на соседнюю улицу? Я даже Сашу будить не стану, пусть выспится.
– Да, пойдемте.
Глава 48
Небольшая частная клиника, где принимал знакомый нашей хозяйки, действительно оказалась неподалеку. Но для меня дорога туда показалась отвратительно долгой. Утешало только одно – проводить меня к врачу словоохотливая хозяйка поручила своему помощнику. Она долго извинялась, что не может сделать этого сама, у нее рогалики в духовке, их только она так великолепно готовить умеет и так далее и тому подобное.
В общем, к изнуряющей боли в ногах из-за болтовни хозяйки добавился еще и мерный гул в голове, прекратившийся буквально на пороге клиники. И то благодаря тому, что хозяйкин помощник оказался молчуном. А может, он просто не знал русского языка.
Разумеется, на улице мы никого подозрительного не встретили. Да и предположить, что фон Клотц наводнит своими соглядатаями весь город – это уже из области параноидального бреда. Во-первых, кого соглядатать-то? Всех неудобных свидетелей милейший Фридрих прикопал в подземелье. А во-вторых, наводнить сухопутный город – занятие трудоемкое и неблагодарное. Понятно, что Левандовский и Лешка просто перестраховываются.
Мой провожатый что-то прощебетал по-чешски симпатичной медсестре и, кивнув мне, отбыл восвояси.
Медсестра, вежливо улыбаясь, проводила меня до нужного кабинета, деликатно постучала в дверь и оставила меня с ней наедине. С дверью.
Впрочем, ненадолго. Через минуту моя визави распахнулась, и я от неожиданности икнула. На пороге стоял Антон Павлович! Чехов! Правда, в белом халате, но все остальное – его! Усы, бородка клинышком, и главное – пенсне!!! Вы видели в наше время хоть у кого-то пенсне?
Вероятно, доктор привык к подобной реакции на свою внешность. Тем более что,
– Доброе утро, дорогая пани! Меня зовут Милош Новотны.
– Доброе утро, пан Новотны, я…
– Нет-нет, позвольте! Для такой прелестной пани я – просто Милош. И никак иначе. – Гм, прелестная, говоришь? Ну-ну. – Так что у пани случилось?
– Понимаете, вчера меня… – Черт, что же придумать правдоподобное? В голову лезло, глупо гыгыкая, только бредоподобное… – Я… В общем, сильно поранила ноги. Повязку мне наложили сразу, но, видимо, не очень хорошо прочистили рану, и теперь очень болит. Я не спала всю ночь.
– Давайте посмотрим.
Размотав бинты, доктор укоризненно покачал головой:
– Что же вы, милая пани? Почему не обратились ко мне вчера?
– Вчера не так болело, а потом уже поздно было, я думала…
– Нет, пани, вот подумать вы не потрудились. Вчера все обошлось бы гораздо проще, а теперь… – Доктор тяжело вздохнул.
А я немедленно собралась шлепнуться в обморок. Заметив мои приготовления, пан Новотны сунул мне под нос гадостно смердящий пузырек… Обморок пришлось припрятать до лучших времен.
– Это что за фокусы, милая пани? – Доктор грозно сдвинул брови, отчего его пенсне затряслось и судорожно вцепилось в переносицу. – Давайте-ка, я укольчик вам сделаю обезболивающий, иначе вы не выдержите.
– Чего именно я не выдержу?
– Раны придется чистить, а, учитывая их нынешнее состояние, процедура эта весьма неприятная.
– Но мне нельзя укол, я и таблетки не пила ночью!
– И вы терпели ЭТО всю ночь?! – На этот раз пенсне удержаться на носу не удалось, и оно повисло на шнурке. – Вы с ума сошли! Или у Агнешки не оказалось нужных лекарств в пансионе? Это безобразие!
– Нет, что вы, таблетки были, просто я их не пила.
– Но почему?!
– Понимаете, я… У меня… Ребенка я жду, вот почему!
– Ну и ждите себе на здоровье! Тем более нельзя доводить себя до такого состояния! Вы понимаете, что этим вы навредите своему ребенку гораздо больше, чем лекарствами?!
– Но я…
– Никаких «но»! Укол, немедленно!
– Хотя бы не внутривенно, обколите мне только ноги, пожалуйста!
– Ну хорошо, хорошо.
Пан Новотны, раздраженно сопя, нажал кнопку селекторного устройства и что-то приказал на чешском. Через пару минут дверь в кабинет распахнулась, и появился еще один врач, а может – ассистент, короче, дядька в белом халате. Впереди него, надменно поскрипывая колесами, ехала каталка.
На которую меня и взгромоздили. Нет, что вы, меня вовсе не забросили на каталку, как мешок с картошкой, уложили очень аккуратно. Но я-то не затерялась где-то посередине спичечным коробком, а загромоздила собой почти всю поверхность каталки. Та мстительно подождала, когда же мне повесят на большой палец ноги бирку. Не дождавшись, она раздраженно скрипнула, повернулась и поволокла меня в операционную.