Первый угленос
Шрифт:
— Я верю тебе, Гранк, — прошептала она, и глаза ее наполнились слезами. Она посмотрела на яйцо, и оно, будто почувствовав ее взгляд, засияло еще ярче. Оно словно раскалилось добела, превратившись в шар сияющего света. Нет, попробую сказать по-другому. Яйцо стало сплошным светом, а бедная Сив — беспросветным горем.
— Куда ты отнесешь его, Гранк?
Я с облегчением перевел дух, убедившись, что она не знает, куда мы направимся.
— Прости, Сив, но я не могу открыть тебе это. Я не хочу ставить под угрозу ни яйцо, ни тебя.
— Не думай обо мне, — тихо ответила она.
— Не
— Правда? Мне кажется, что сама по себе, без мужа и без птенца, я ничего не значу.
— Полно, не говорите так, Ваше Величество, — бросилась к ней Миррта. Она крепко обняла свою госпожу и принялась ласково поглаживать ее крылом по спине.
— Сив, — очень серьезно сказал я. — Где бы ни был твой птенец, ты всегда будешь его матерью. Ты принесла в мир это яйцо, и ты навсегда останешься его матерью и королевой.
Она подняла голову, огляделась кругом и прошептала:
— Королевой? О да, я королева, заточенная во дворце Ледяных Утесов!
В тот же миг мы почувствовали отвратительный смрад. Мы замерли в испуге, но было уже поздно. Ослепительный желтый свет хлынул в ледяные стены дворца.
— Хагсмары! — взвизгнула Сив. — Хагсмары!
— Не-еет! — разорвал ночной воздух отчаянный крик Миррты. Я обернулся и увидел, что старая служанка вся распушилась, став втрое больше ростом. На миг мне почудилось, будто огромная туча опустилась с неба на Ледяной Дворец.
Над Горьким морем
Как только в тишине прозвучало страшное слово «хагсмары», взгляд Сив мгновенно изменился. Из глубины ее глаз хлынуло янтарное сияние, и было оно жарче крупиц раскаленных металлов, которые мы с Фенго добывали из камней, сильнее льда, из которого мы выклевывали свои мечи. Она схватила ледяной ятаган Храта и бросилась к выходу из туннеля, на ходу приказав Миррте лететь в другую сторону.
— Ты знаешь, где мы с тобой встретимся, Миррта! — крикнула она и даже не прибавила «если останемся в живых».
— Да, госпожа, — ответила Миррта, хватая небольшой ледяной кинжал.
Я сразу понял, что задумала Сив. Она решила увести от меня погоню, отвлечь преследователей.
Я подобрал яйцо, поудобнее взял его в когти и помчался к боковому выходу из дворца. Я не знал, увижу ли я когда-нибудь Сив. Совсем недавно я сказал ей, что никакое неистовство хагсмаров не сравниться с яростью матери, птенцу которой угрожает опасность. Пришло время на деле доказать это.
Вылетев из Ледяного Дворца, я устремился к заливу Клыков и взял курс на Горькое море. Посреди моря лежал лесистый остров, поросший густыми деревьями, в дуплах которых можно устроить отличное гнездо. Там мы будем в безопасности. Вообще-то совы в Ниртгаре чаще всего устраивают свои гнезда на земле, в трещинах ледников или же в ледяных скалах вдоль морского побережья.
Мы выплавили этот металл из обломка камня и долго экспериментировали с ним, нагревая, остужая и изгибая под разными углами. В конце концов, нам удалось придать горячему металлу форму небольшого футляра размером не больше крупного желудя или мелкого совиного яйца. Сейчас в этом футляре хранился уголь-живец, бережно закутанный в несколько слоев мха, росшего только в краю Далеко-Далеко. Такой мох долго хранил жар угля и в то же время не позволял ему расплавить металлический чехол.
Вот так и получилось, что угольки, хранившиеся в моей дорожной сумке из мышиной шкуры, да маленький раскаленный живец стали первыми углями, принесенными в страну Ниртгар.
У меня были на них огромные планы, с их помощью я собирался продолжить эксперименты с металлами, а также читать пламя. Таким образом, даже обосновавшись на дальнем острове посреди моря, я смогу знать все, что твориться в совином мире! Единственная трудность заключалась в том, чтобы развести небольшой костерок, не спалив весь лес на острове.
В эту холодную зимнюю ночь я отыскал посреди острова место, где росли особенно высокие и прямые деревья. Между верхними ветвями толстого обледенелого дерева я нашел два дупла. То, что поменьше, отлично подходило для проживания осиротевшего яйца и его опекуна, в другом, побольше, можно было обустроить место для исследований.
Я знал, что первое дупло нужно тщательно выстлать мягким мхом, а также подобранными в лесу ветками и еловыми иглами. Второе дупло, предназначенное для разведения огня, предстояло сначала набить снегом, а потом сделать в снежном полу небольшое углубление для уголька-живца. Затем мне предстояло нарвать березовой коры и развести Говорящий Костер.
Мне не терпелось узнать, что сталось с Сив, но сначала нужно было позаботиться о яйце. Только когда все было готово, и драгоценный шар был как следует укутан мягким мхом, я позволил себе взяться за обустройство второго дупла.
Я натаскал в него снега, выкопал ямку, затем осторожно открыл чехол и вытащил из него пытающий уголь. Когда пламя вспыхнуло, я торопливо наклонился вперед.
Что же я увидел?
Сначала образы были бледными и сильно дрожали. Какое-то время я вообще ничего не мог разобрать, и тщетно всматривался в огонь в поисках сов. Наконец, я стал различать смутные черные пятна, похожие на хагсмаров. Глаукс Великий! Да здесь не одна хагсмара, их тут множество! Как же Сив с Мирртой смогли вырваться из окружения? Картины постепенно приобретали четкость. Я увидел мерцание, похожее на туман, поднимающийся в сумерках над нашими Северными водами, а затем над этим маревом сверкнула серебряная сверкающая дуга — ледяной ятаган Храта, вознесенный для смертельной атаки.