Первый угленос
Шрифт:
На самом деле, все было даже лучше, чем я думал. Тео летал просто превосходно, он словно родился в воздухе. Я понял это вскоре после того, как взял его в ученики, и с тех пор он не переставал поражать меня своими способностями. Минуту спустя он уже полностью овладел собой и уверенно держал равновесие.
— Попробую порулить, — крикнул он. «Вот так-то лучше! — подумал я про себя. — В нем просыпается азарт».
В следующий миг Тео ловко развернулся и описал в воздухе идеальную петлю.
Когда урок закончился, и мы спустились на землю, я сразу понял, что Тео полностью доволен
— Думаю, тебе больше никакие уроки не потребуются. Ты прирожденный…
— Прирожденный кто? — немедленно перебил меня Тео. — Прирожденный убийца?
— Глаукс! Ты дашь мне слово сказать или нет? Прирожденный летун!
— Строго говоря, мы все прирожденные летуны. Мы же птицы, а не рыбы какие-нибудь.
Я тихонько засмеялся.
— Нет, на этот раз тебе не удастся втянуть меня в спор! Возьми с собой мой мешок для угля. Надеюсь, ты доверху набьешь его нужной породой. Глауксом тебя заклинаю, будь осторожен и поскорее возвращайся назад. Да хранит тебя Глаукс, малыш.
— Спасибо, Гранк. Спасибо тебе за все, — он помолчал, а потом вдруг спросил: — Знаешь, кто ты такой?
— Откуда ж мне знать?
— Ты прирожденный учитель.
Я даже прослезился от неожиданности.
Я смотрел вслед улетающему Тео, пока он не растаял в густом тумане, окружавшем наш маленький остров.
Туман и раньше порой нагонял на меня страх, но в ту ночь мне было особенно не по себе. Кто знает, какие опасности притаились за этим колышущимся пуховым маревом, внезапно окутавшим весь мир своей густой непроницаемой белизной?
Сив учится летать
— Ровнее, ровнее… а теперь попробуем разворот с креном… заходи на вираж! Жестче держи хвостовые перья!
Кстати, о прирожденных учителях. Признаюсь честно, мне было далеко до Свен-ки. Милые мои читатели, вы можете представить себе такое чудо? Полярная медведица учила летать сову с изуродованным крылом! Видели бы вы это крыло, дорогие мои! Скажу откровенно, от него мало что осталось.
Самое забавное, что как раз в то время, когда я обучал Тео летать с боевыми когтями, медведица Свенка пыталась преподать Сив урок летного мастерства. Вы спрашиваете, как я узнал об этом? О, это целая история, причем по-своему интересная. Сейчас расскажу.
После того, как Тео улетел, я впервые за долгое время остался совсем один. Не успел мой ученик скрыться в тумане, как я почувствовал жуткую пустоту. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Это было не простое одиночество. Я всем телом чувствовал его тяжесть, и бремя это едва не раздавило меня.
В конце концов, я решил развести костер и почитать пламя.
Я уже давным-давно не заглядывал в огонь в поисках образов, и не испытывал никакого желания этого делать. В последнее время пламя служило мне только для экспериментов с металлами. Тео учился так быстро и делал такие
Честно признаюсь — меня останавливал страх. Я боялся узнать, что моя Сив погибла. Я не хотел ничего знать о ее смерти, потому что не знал, как буду жить после этого.
Но через несколько часов после отлета Тео одиночество едва не свело меня с ума, и я все-таки развел костер. Когда огонь разгорелся, я заглянул в светло-желтую верхушку пламени и увидел какое-то огромное белое пятно. Я всмотрелся внимательней. Жар опалил мое лицо. Во время кузнечной работы я никогда так низко не наклонялся над горном, но чтение огня дело другое. Постепенно образы в огне обрели отчетливость, и рассказали мне свою историю.
Я увидел полярную медведицу, которая плыла на спине вдоль айсберга. Медведица смотрела куда-то в небо и время от времени что-то кричала смутному пятнышку, парившему над ее головой. Это была птица! Внезапно птица спиралью спустилась к самой воде, и я невольно ахнул. Птица оказалась совой со страшно изуродованным крылом, и я не сразу понял, каким чудом она держится в воздухе.
Но это была не просто сова, это была самая драгоценная, самая любимая и самая прекрасная сова на всем свете! Сив! Искалеченная, истощенная, одинокая — и все-таки это была она!
Можете себе представить мою радость! К сожалению, образы в огне начали таять и расплываться. Такое случается, когда огнечей испытывает слишком сильные чувства во время сеанса. Я больше не мог сосредоточиться, я превратился в дрожащий от облегчения комок перьев. Не в силах сдержать свою радость, я взмыл в воздух и полетел к сияющему яйцу.
— Тебе повезло, малыш, — прошептал я. — Твоя мама жива! Ты представляешь? Твоя мама — самая прекрасная, самая благородная из всех сов на белом свете, и она жива!
Показалось мне или нет? Свет, струившийся от яйца, вдруг еле заметно дрогнул, словно птенец слабо пошевелился внутри своей скорлупы.
Если бы огненные картины не растаяли перед моими глазами, и я увидел бы продолжение истории, моя радость была бы омрачена новой тревогой. Но я ничего не увидел и лишь много позже узнал обо всем случившемся. А в ту ночь я был настолько счастлив, что даже не заметил черную точку, темневшую в небе над головой Сив.
— Я его заметила, — рассказала мне потом Сив. — Вернее, я услышала свист его крыльев. Он всегда летал очень шумно, совсем не по-совиному. Впрочем, я бы и так всюду узнала лорда Аррина. Пусть не он убил моего Храта, но именно он был настоящим виновником его смерти. Он обрушил на нас орды хагсмаров, он начал войну с нашим царством.
Во время своего учебного полета Сив выискивала теплые воздушные течения, которые во множестве поднимаются над берегами Ниртгарских заливов, свободных ото льда. Такие течения помогали ей набирать высоту, и она как раз взмывала вверх на очередном теплом потоке, когда заметила опасность. В тот же миг Сив спиралью ринулась вниз. Она была уверена, что враг успел ее заметить, так что прятаться уже не было смысла.