Первый всадник

Кейз Джон

У охранников загорелись глаза.

— Бог послал меня, победоносного, чтобы победить, да, победить безудержный род, неистовый, без надзора, уничтожающий рай на земле.

Фрэнк повернулся к охранникам:

— И вы верите в такую чушь? Ты самый чокнутый кретин, которого я видел! — Это уже Соланжу. И не выдержал, расхохотался. Иначе бы заплакал.

Соланж посмотрел на него такими глазами, что Фрэнк понял: его убьют прямо сейчас. Но когда Соланж шагнул вперед, у него в кармане загудел мобильный телефон. От неуместного звука

Фрэнк вздрогнул.

— Да? — нетерпеливо сказал Соланж в трубку. — Что случилось?

Слушал он, наверное, целую минуту. Было видно, как с каждой секундой он терял интерес и к Фрэнку, и к Энни, так что Фрэнка внезапно посетило странное чувство — заброшенности.

Наконец, нахмурившись, Соланж сунул телефон обратно в карман и, не оглядываясь, двинулся к двери.

— Идемте.

— А с ними что?

— Пусть тут сидят, — пожал плечами Соланж.

Снаружи задвинулись засовы — сначала один, потом второй.

Из-за гравия на полу расколоть толстую стеклянную вазу оказалось не так-то просто, гораздо сложнее, чем потом перерезать веревки осколками. Но выйти не удалось — как выяснили пленники, единственный выход из комнаты отпирался только снаружи.

Оставалось обняться и ждать. Фрэнк пообещал Энни, что убьет первого, кто переступит порог. На их стороне внезапность. Если повезет, отнимут у охранника пистолет. Надежда небольшая, но ни о чем другом думать не стоило. I Потом они уснули, прямо на полу, прижавшись друг к другу.

Энни снился Стерн, она всхлипывала. Фрэнку снился Карлос.

Они все еще спали, когда вдалеке раздался грохот. Стены несколько раз содрогнулись — лампы на потолке замигали, а дверь загромыхала. Фрэнку показалось, что это тоже сон. Или галлюцинация. Но Энни тоже проснулась от шума. Вдруг взорвались лаборатории?

Но вот шум прекратился, и они снова задремали.

Их разбудило громогласное «ОТОЙДИТЕ ОТ ДВЕРИ!»

Внутрь ворвались солдаты в бронежилетах, с надписью «ФБР» на спинах, в противогазах и касках. Они не сразу поняли, что Фрэнк и Энни пленники, а не спрятавшиеся последователи «Храма».

На объяснения ушло немало времени. Когда наконец появился Нил Глисон, он тоже не выказал никакой радости.

Его глаза были налиты кровью, как у человека, который не спал несколько суток.

— Вижу, до вас дошел мой пакет, — сказал Фрэнк.

— Их предупредили, — хмуро произнес Глисон. — Наверняка у них свой человек в полиции Лейк-Плэсида, больше о рейде никто не знал...

— Кто-то смог уйти?

— Соланж. И его группа по особым поручениям.

Глава 29

Фрэнк сидел в главном зале особняка и дожидался, пока Энни проснется — ей дали снотворное. Хотелось работать, но на чем? Кто он, в конце концов, Виктор Гюго? Как работать без компьютера или печатной машинки? Будь хоть телефон, статью можно было бы надиктовать. Телефон в зале был отключен, а в коридор не пускали. За дверью

сидел солдат с «узи» и следил, чтобы без разрешения Глисона никто не входил и не выходил.

— Я тут вас защищаю, — буркнул он, когда понял, что просто так Фрэнк не отвяжется. — Ясно?

— Нет, — ответил Дейли. — Ни хрена мне не ясно. И не нужна мне никакая защита. Мне нужен ноутбук.

Ноутбука ему, разумеется, не дали. Глисон не хотел публикации статьи, тем более пока Соланж на свободе. Фрэнку оставалось мерить зал шагами и смотреть в окна.

Там развернулась зловещая сюрреалистическая картина — Босх, наверное, назвал бы ее «Поверженный рай». На лугу медленно крутил лопастями вертолет, вокруг сновали солдаты в противогазах. По лабораториям расхаживали морские пехотинцы в защитных костюмах — точь-в-точь реклама «Интел», агенты ФБР грузили компьютеры и картотеки в большой армейский грузовик. В остальном, казалось, штаб был заброшен — сектантов согнали в общежитие дожидаться допроса.

Глазеть надоело, и Фрэнк уселся за рабочий стол Соланжа с девятнадцатидюймовым монитором, провода от которого тянулись под стол, в никуда.

Потому что системного блока не было.

Жаль, вот бы порыться в его файлах. Вдруг завалялось что-то еще? Блокнот, дискетка, календарик с пометками...

Фрэнк принялся открывать ящики стола — пусто. Пара ручек, несколько карандашей, скрепок, чистый блокнот, пачка бумаги для лазерного принтера. Карта Нью-Йорка, ножницы, коробочка кнопок.

Он развернул карту. Ничего, никаких пометок. Просто карта. Вздохнув, Фрэнк откинулся на спинку и закрыл глаза.

Потом внезапно подпрыгнул, сбросил карту со стола, схватил бумагу и начал писать. В конце концов, чем он хуже Виктора Гюго?

Минут пятнадцать спустя он посмотрел на написанное — варианты первого абзаца. Нет, все-таки Виктор Гюго — это недосягаемо. Скомкав лист, Фрэнк бросил его в корзину для бумаг.

Стоп. Корзина.

Неужели в ФБР работают такие идиоты? Разве они могли забыть про корзину для бумаг?

Очевидно, да.

Фрэнк вытряхнул ее содержимое прямо на стол. Распечатка «еженедельной статистики заболеваемости и смертности» за прошлую неделю. Записки с надписями вроде «Позвонить Никки — втор, интерв.» и «Взять у Белинды список новичков». Бутылка из-под минералки, пакетик из-под лакричных тянучек и клочки разорванной фотографии.

На фотографии был маленький дом. Вернее, строительная времянка. Или что-то очень на нее похожее. Ничем не примечательный район — такой, наверное, можно найти в тысяче крупных городов. Тем более трудно понять, при чем тут Соланж.

Он все еще гадал над фотографией, когда появился агент ФБР с большим пакетом куриных сандвичей и банок «маунтин-дью».

— Если вы дадите показания, то дело двинется.

— То есть мы сможем уйти?

— Решать Нилу, — развел руками агент, — но, полагаю, без показаний не обойдется.