Первый
Шрифт:
Затем замечаю на дороге мужчину. Высокого, хорошо сложенного.
Вдавливаю ногу в педаль тормоза. Какого-то чёрта зажмуриваюсь, словно это поможет предотвратить ужасающие последствия, ведь расстояние между автомобилем и пешеходом критическое.
Следом я болезненно ударяюсь грудью о руль, слышу глухой удар.
Моё сердце замирает одновременно с тем, когда, наконец, останавливается чёртова машина.
Глава 2
— Пап, я сбила человека, —
Кого именно, я уже знаю – известного гонщика Андрея Бакурина. Первого, кто принес стране значимые кубки и чемпионские титулы. Того, кого мы обсуждали в ресторане. Это не иначе как нелепая случайность…
После глухого удара первой из автомобиля вылетела Инна. Она сразу же узнала мужа двоюродной сестры. В крови и с травмами. Вызвала скорую и принялась оказывать первую медицинскую помощь.
В тот самый момент я невольно подумала о том, что Инна искреннее заслуживает стажировки в Европе.
Вскоре её обступили и остальные подруги. Все, кроме меня.
— Звони в скорую и полицию, — строго командует отец. – Включи аварийку, не двигайся с места.
— Я всё это уже сделала!
Если бы была возможность не звонить папе и разрулить ситуацию самостоятельно, я бы ни за что не набрала его номер. Но сейчас мне жутко страшно. И за себя, и за Андрея. И я ничего не могу поделать.
— Скинь геолокацию, – шумно вздыхает отец. – И не смей ничего подписывать до моего появления.
Дальнейшие события происходят как в тумане. На место совершения ДТП приезжает давний папин знакомый. Он отводит меня в сторону, пытается привести в чувство. Я же почти неотрывно наблюдаю за тем, как вокруг пострадавшего гонщика собираются врачи скорой помощи.
— Главное, что он жив, — хладнокровно произносит Юрий Степанович. – Дальнейшее мы уладим, Жень. Не трясись.
Папин знакомый закуривает и, прищурившись, внимательно на меня смотрит.
— Ты не употребляла?
Я резко вспыхиваю.
— Нет, конечно. Я бы не села за руль.
— Прекрасно. Тогда дунешь ментам в трубочку, чтобы отстали. Затем прокатимся к следователю, и через пару-тройку часов будешь дома. Продержись, пожалуйста.
Посмотрев на то, как Андрея перекладывают на каталку, а затем грузят в машину скорой помощи, невольно содрогаюсь.
Я только что сбила человека. Чьего-то сына, мужа, брата. Мужчину со своими планами и целями, который совершенно точно не думал, что попадёт под колёса на пешеходном переходе.
И то, что Бакурин чудом остался жив, но покалечен, никак не смягчает моей вины. Я чувствую себя отвратительно. Руки дрожат, слёзы подкатывают к глазам. Горло сжимается. Если бы можно было переиграть события – я бы непременно это сделала.
Пока жду дальнейших действий – нервно перетаптываюсь с ноги на ногу. На улице тепло, но меня по-прежнему трясёт так сильно, что зуб на
Права я получила ровно год назад. Долго тренировалась с инструктором, самостоятельно сдавала экзамен – и практику, и теорию. Что же тогда пошло не так? Наверное, не стоило хорохориться.
Когда приезжает папа, он сразу же хватает меня за руку и усаживает в свой автомобиль. Быстро куда-то везёт и сбивчиво объясняет ситуацию.
Всё, что от меня требуется — довериться ему и делать то, что скажут, чтобы выпутаться с наименьшими последствиями из этой истории.
Я послушно киваю на все идеи и предложения. Пусть будет так, но только бы скорее.
В следственном изоляторе меня ждёт общение с адвокатом, а затем и следователем. Я плохо соображаю – критическое мышление на нуле, но понимаю одно – мою катастрофическую ошибку отчаянно пытаются загладить. Возможно, не совсем честным путём.
— Ни с кем не общаться. Никому ничего не говорить, — произносит папа, когда мы во втором часу ночи выходим на улицу из душного кабинета. – В том числе и то, что ты не числишься как подозреваемая.
— Я сильно его травмировала, — тихо шепчу. – Кто же я тогда?
— Просто заткнись, Жень. На сегодня у меня не осталось ресурса, чтобы с тобой разговаривать. Постарайся уснуть, а утром будем дальше решать вопросы.
Попав домой, я послушно бреду в свою спальню. Принимаю душ и пытаюсь прийти в себя, но в голове по-прежнему стоит плотный густой туман. На секунду даже кажется, что произошедшее – это всего лишь моя фантазия. Но как только я ложусь в постель и вбиваю в поиск фамилию и имя гонщика, то понимаю, что это самая что ни на есть настоящая реальность. Моя.
СМИ пестрят ужасающими заголовками: «Андрей Бакурин попал в реанимацию», или же: «Известный гонщик, который должен был выступать на престижном мировом соревновании Ralley Monte-Carlo, в срочном порядке был госпитализирован».
Самое страшное, что мне доводится видеть, так это новость о его смерти. Когда я читаю это, то чувствую мерзкий холодок по позвоночнику. Не выдерживаю и, вопреки предостережениям папы, звоню Инне.
Подруга успокаивает и сообщает, что Андрей жив, но в данный временной период ему делают важную операцию, которая повлияет на ход карьеры.
Я успокаиваюсь, но в то же время не очень. Уснуть не могу, висну в сети. Наверное, никогда в жизни я не читала столь много о гонках, как этой ночью.
Об Андрее удается узнать интересные детали. Оказывается, его отец тоже был крутым гонщиком ещё в советские времена. Впоследствии стал тренером собственного сына, но два года назад трагически погиб.
Фотографии Бакурина с женой я тоже пристально рассматриваю. Пытаюсь понять, что сейчас чувствует Алина. Братья? Мать? Тренерский состав? Не знаю только: для чего мне это?