Пёрышко
Шрифт:
Пока на девочку свою смотрела, каша пригорать стала! К печи подскочила, давай вынимать!
А тут возле хаты шум раздался. Кашу достала, на стол поставила, вышла на крылечко. Дедушка вернулся! Не успел бы точно до города доехать!
– Дедушка, что случилось? Почему вернулся?
Дед соскочил с повозки и кинулся ко мне настолько быстро, насколько позволяла его больная спина.
– Ясна, собирайся! Бери самое необходимое! Быстро! Где бабушка? Милораду нужно сказать - я к ним побегу!
Дед был непохож на себя самого: взволнован сверх меры, и даже - напуган!
– Бабушка к реке за травами пошла! Что
– Изборск захвачен половцами! Горит город! Я много людей встретил, что оттуда сбежать смогли. Да, только говорят они, что враги скоро по окрестностям пойдут. В Муром ехать надо! Собирайся в дорогу! Одежду там какую себе да Ладушке, еды побольше. Сейчас к Милораду сбегаю и помогу тебе!
– Ой, а бабушка как же?
– Если не вернется, к реке придется круг делать. Ждать нельзя.
Метнулась в дом. В корзину большую, дедом плетеную стала бросать вещи, что в пути понадобиться могут - одеяла, одежду. Ладушка в колыске заплакала - чувствует мое волнение!
– Ничего, ничего, моя хорошая, не дам тебя в обиду! Сейчас-сейчас на ручки возьму, потерпи немного!
В другую корзину горячий хлеб положила, рушником завернула. В ледник за салом, да мясом вяленым побежала, оставив ребенка одного.
Когда из ледника выскочила с полными руками съестного, буквально врезалась в него... Глаза подняла - огромный, смуглый, с длинными черными грязными волосами, собранными на затылке и заплетенными в косу. В засаленном халате, одетом поверх шаровар непонятного цвета. К поясу кривая сабля привязана, рука на рукоятке лежит! А лицо! Необычное - круглое, с узкими глазами-щелочками, с высокими скулами. Попыталась обогнуть, обойти его, спиной прижимаясь к стене избы. Но не тут-то было. Схватил за плечо, к стене прижал - улыбается. А улыбка его - страшная, зубы черные, дыханием зловонным обдает! Что-то по-своему спрашивает. Ничего не понимаю.
– Не знаю ничего, - отвечаю.
– Отпусти меня!
Может, обойдется? Вон, вроде, не злой! Опять что-то курлыкает на своем языке, вокруг показывает - на дом, баню. Киваю ему утвердительно:
– Да, моя изба, я здесь живу.
И тут лицо его меняется, улыбка в оскал превращается, за талию рукой обхватывает и в сторону бани тянет! Что делать будет? Неужто насиловать? Роняю все, что в руках было, стараюсь упираться ногами - может, дедушка сейчас прийдет, спасет меня?
– Нет-нет, отпусти меня! Оставь!
В избе надсадно ревет Ладушка! Вдруг туда еще один враг зашел? Вдруг обидит мою девочку? Рванулась изо всех сил. К дому кинулась. Да, только на самом пороге, возле двери замешкалась, догнал, обхватил руками, прижал к двери, зашарил по телу, не оставляя никаких сомнений в намерениях своих. Со мной вместе в избу ввалился. Прижимая к себе, стал горницы осматривать - нет ли кого проверять. Ладушка кричит, он злится - не лицо, а оскал звериный! Что же делать? Меч дедушкин спрятан в амбаре - не достать! На постель швырнул - так, что головой о стену со всего маху ударилась! Потемнело в глазах на секунду, не увидела, что случилось. Да только, когда открыла глаза, лежал мучитель мой на полу, а над телом его Милорад стоял, меч от крови об одежду врага вытирая.
– Ясна, быстрее! Бери дите, уходим!
– Милорад, вещи в корзине, еду возьми! Еще что взять-то?
– Ничего больше, некогда. Уходить надо! Это разведчик был! Скоро отряд прискачет.
Сам говорил, а корзины одну на другую ставил, да к выходу тащил. Я Ладушку схватила, в одеяльце завернула, прижала к себе - успокоилась сразу, замолчала девочка моя...
Дед с мечом из амбара выбегал. Испуганный, видел, наверное, коня этого ворога, к плетню привязанного. Понял, что спасены мы, выдохнул, меч в ножны засунул. Милорад корзины в телегу поставил - наши да свои. Я подумала, что чугунок взять надобно, на костре-то как готовить без него? Дед за чугунком в дом побежал. Тут я и заметила, что Любавы нигде нет.
– Милорад, а Любава где?
– К своим побежала, предупредить!
Дедушка нас с Ладой усадил, да за вожжи схватился. Тут и Любава показалась - бежала, живот свой руками придерживая. Руками махала. Милорад на телеге на встречу направился.
– Что, Любава?
– Не поедут они! И соседи тоже остаются! Говорят, может ничего страшного половцы эти делать не станут? Может, и правда, обойдется? Может, и нам лучше остаться?
Милорад с дедом моим переглянулись. Милорад покачал головой:
– Нет, Любава, уходить надобно. Не побоялся он на Ясну напасть - значит, не будут добрыми они, не затем пришли. Хозяевами себя здесь чувствуют. И защиты у нас нет. Раз Изборск захвачен, значит войска княжего нет больше!
– Что ж делать нам?
– В Муром поедем! Вдруг успеем еще!
Он подсадил Любаву на свою телегу и мы отправились в путь. Ох, и страшно было! Смотрела назад и казалось мне, что вот-вот на дороге, лентой уходящей к горизонту, черные всадники появятся! Догонят сразу же! Правильно, Милорад говорит, уходить, убегать надобно! Прямо в телеге Ладу грудью кормила. Дедушка лошадь подгонял - к реке надобно, за бабушкой!
– Милорад, вы с Любавой едте! Мы за Любомилой завернем!
– Нет, мы с вами. Нельзя нам разделяться!
Да только от реки по тропинке бабушка уже навстречу к нам бежала! Увидела, поняла, что беда случилась!
– Горит, горит, деревня наша! От реки-то хорошо видно! Увидела дым, сразу домой побежала! Что стряслось-то? Неужто вороги напали?
– Беда, беда, Любомила! Уходить в Муром будем!
Еще быстрее стали погонять коней. Бабушка, закрыв глаза, молилась. А я о Муроме думала. О том, что где-то там по улицам Богдан ходит. О том, что не узнает он меня, даже если встретит. Только, как ни жаль дома родного было, все равно в Муром сердце звало!
Долго ехали мы по лесу. Сзади, вроде бы, преследования не было. Милорад, ехавший впереди, чуть замедлил бег лошадей. А у меня в груди волнение нарастало, жгло и давило, будто случиться что-то должно было. Подумала так и увидела всадников, выехавших на лесную дорогу далеко впереди нас. И свернуть, спрятаться нельзя - поздно уже, заметили нас. Да и тропок никаких нет! Что делать-то?
25. Встреча
Уговорился я с молодым князем взять себе в путь других воинов, оставив опытных и бывалых в Муроме. Как ни хотелось мне в дальнюю дорогу отправиться с проверенными и верными друзьями, но и сам понимал, что сейчас нельзя оставлять город без хороших дружинников. Да только поздно вечером за ночь до отъезда, когда с молодыми дружинниками все уже было оговорено, раздался стук в дверь.