Песчаные короли
Шрифт:
Следующим гостем оказался Яд Раккис. Кресс подбежал к нему сразу же, как только тот вышел из глиссера и схватил его за руку.
— Садись обратно, быстро! — выпалил он, толкая его обратно. — Возьми меня с собой в город. Поспеши, Яд. Убегаем!
Раккис вытаращил на него глаза, не двигаясь с места.
— Почему? Что случилось, Симон? Я ничего не понимаю. Что с твоим приемом?
Но было уже слишком поздно. Песок вокруг него зашевелился. Возникли красные глаза и глухо стучавшие клешни. Пара клешней вцепилась в щиколотку, и Раккис от неожиданности упал на колени. Песок вокруг него начал кипеть. Яд опрокинулся на спину, пронзительно завизжал, когда песочники начали заживо
После этого Кресс уже не пробовал убежать. Осушил остатки вина из бара, напившись до потери сознания. Он знал, что пользуется такой роскошью в последний раз. Все запасы вина хранились у него в подвале.
Кресс заснул сытым, хотя не съел ни кусочка за весь день. Ужасный голод исчез без следа. Прежде, чем кошмары взяли над ним власть, он задумался, кого бы пригласить завтра.
Утро выдалось сухое и жаркое. Кресс открыл глаза и увидел на шкафу песочника. Он сжал веки, надеясь избавиться от кошмара, но это был не сон. Кресс уставился тупым взглядом на белое чудовище.
Он смотрел так минут пять, пока в конце концов у него не появилась мысль, что тут что-то не так. Песочник не двигался. Естественно, песочники могли пребывать в неподвижности, но не так долго. Тысячу раз он видел, как они умели ждать и наблюдать. Однако, всегда можно что-то уловить: судороги ног, сжатие клешней, волнение нежных усиков.
Песочник на шкафу полностью окаменел.
Кресс встал, сдерживая дыхание, не осмеливаясь надеяться на чудо. Неужели он мертв? Неужели это возможно? Он прошел в другую часть комнаты.
Глаза песочника почернели и остекленели. Он, казалось, опух и гнил изнутри, а освобождающиеся газы раздували фрагменты панциря.
Кресс коснулся его дрожащей рукой.
Песочник казался теплым, даже горячим и температура постоянно повышалась. Но он не двигался.
Кресс убрал ладонь, а за ней отвалилась, как бы оторвалась, часть белого экзоскелета. Открытая белая кожа казалась менее твердой. Пульсировала, распухая от нарастающего жара.
Кресс попятился и выбежал из комнаты.
В холле лежало три песочника. Они ни чем не отличались от того, что в спальне.
Сбегая по лестнице, он был вынужден перескакивать через лежащие на ступенях белые фигуры. Ни одна их них не двигалась. Они заполнили весь дом, мертвые, подыхающие, погруженные в летаргию… Кресса это не волновало. Самое важное, что они не двигались.
В своем глиссере он нашел четырех. Выкинул их по очереди. Как можно дальше. Проклятые чудовища. Вскочил внутрь своего глиссера и уселся на половину съеденном, порезанном кресле и нажал на стартовую пластину.
Ничего.
Он снова попытался. Еще раз. Ничего. Что-то не в порядке. Это все таки его машина. Он должен стартовать. Кресс не понимал, почему не трогается с места.
Он вышел наружу и осмотрел глиссер, ожидая самого худшего. И не ошибся — песочники разорвали антигравитационную сеть. Он — в ловушке. Все еще в ловушке. Осоловелый, Кресс потащился обратно домой. Он вошел в свой домашний музей и снял со стены древнюю секиру, висевшую рядом с тем мечом, который он когда-то испробовал на Кэт м`Лейн. Взялся за дело. Песочники не двигались даже тогда, когда он разрубал их на мелкие кусочки. Кресс уничтожил двадцать штук, прежде чем понял бессмысленность того, что делает. Они не имели никакого значения, а кроме того, их было слишком много. Он мог работать таким образом весь день и всю ночь, и не добиться при этом никакого результата.
Ему необходимо спуститься вниз и использовать секиру против матки.
Решительным шагом Кресс двинулся вниз по лестнице.
Дверей не было. Стены вокруг них оказались съеденными. Отверстие выросло в два раза и округлилось. Яма, и ничего более. Не осталось и следа того, что над пропастью существовали когда-то двери.
Из отверстия исходил мерзкий, удушающий смрад.
Влажные, окровавленные, покрытые пятнами бурой плесени стены. Но самое ужасное было в том, что они дышали…
Кресс вжался в угол и почувствовал, как выдох этого монстра обдувает его. Он чуть не задохнулся и, когда ветер подул в обратную сторону, выскочил на лестницу.
В салоне Кресс убил еще трех песочников и сломался. Что тут происходит? Он ничего не понимал…
Наконец, он вспомнил о единственном человеке, который мог все объяснить и помочь. Снова подошел к узлу связи, в спешке шагая по песочникам и умоляя бога, что бы аппаратура была исправна.
Когда Яла Во отозвалась, полностью сломленный Кресс рассказал ей все.
Она позволила ему выговорится. Не прерывала. Ее лицо ничего не выражало, она только слегка опустила уголки рта.
— Я должна оставить вас там, — сказала она, когда он закончил.
Кресс зарыдал.
— Вы этого не сделаете… Пожалуйста, помогите мне… Я вам заплачу…
— Должна, но не сделаю этого.
— Спасибо, — простонал Кресс. — О, спасибо…
— Тихо! Слушайте меня. Это все ваших рук дело. Песочники, к которым хорошо относятся, являются только ритуальными придворными воинами. Вы же, пытками и голодом, превратили их во что-то иное. Как бог, вы сформировали песочников по своему усмотрению. Матка в вашем подвале больна. Она постоянно страдает от раны, которую вы ей нанесли. Вероятно, она сошла с ума. Ее поведение необычное и странное… Вы должны как можно скорее бежать оттуда. Песочники не мертвы, Кресс. Они спят. Я говорила вам, что, когда они вырастают, их экзоскелет отваливается. Обычно это происходит значительно раньше, я никогда не слышала о песочниках таких размеров еще в насекомоподобной фазе развития. Это, вероятно, результат вашего вандализма. Но это уже не важно. Важно то, что с ними сейчас происходит. Понимаете, матка по мере роста становится умнее. Разум становится все более острым, гордым и амбициозным. Воины в панцирях необходимы ей только при ее незначительных размерах и зачаточном разуме. Потом ей понадобятся слуги с улучшенными возможностями тел. Когда они выйдут из куколок, это будет новый вид песочников. Я не могу сказать вам точно, как они будут выглядеть. Каждая матка сама определяет их внешний вид, приспосабливая к своим желаниям и целям. Однако они наверняка будут двуногими и с четырьмя руками, имеющих большие ладони, пальцы которых будут расположены друг против друга. Слуги будут способны конструировать сложные машины и пользоваться ими. Остальные песочники не будут обладать разумом, но матка будет очень, очень умной.
Кресс смотрел широко открытыми глазами на заполняющее экран лицо.
— Ваши рабочие, — произнес он с усилием. — те, которые уже здесь… которые устанавливали террариум.
— Шейд, — сказала она. — Шейд — это песочник.
— Шейд — это песочник, — тупо повторил Кресс. — И вы продали мне его… его детей. О…
— Не говорите глупостей. Песочник в первой стадии развития похож более на сперматозоид, чем на ребенка. В естественных условиях войны контролируют их размножение и численность. Только один из ста достигает второй стадии. Только один из тысячи — третью и последнюю, становясь таким, как Шейд. Взрослые песочники не оделяют маток специальным расположением. Их слишком много, а воины являются вредителями.