Пещера
Шрифт:
Вечером предстояло занятие. Какое-то специальное. Попросили не пропускать. Нужно обязательно четное количество людей. Придется идти. На пары разбивать будут?
Их таки разбили на пары. И рассадили по сторонам с заданием приготовить друг для друга по три вопроса. Павлу досталась молоденькая. Вернее, они друг другу достались, когда остальные быстро нашли свои пары. Подружек разбить опять не удалось, к видимому неудовольствию инструктора. К самому ему испуганно прилипла толстушка. Молодой парень тоже подкачал. После небольших колебаний потянулся к красноносому мужику. Свой свояка… Они
Им достался угол у окна, от которого по полу стелился вечерний воздух улицы. Павел решил, что окно нужно закрыть – надует в спину. Он не забыл спросить разрешения у партнерши. Они сели на свои коврики и прислонились к прохладным стенам. На лице девушки приятная улыбка. Павел не знал, что делается на его лице. Судя по тому что ее улыбка не гасла, ему тоже удавалось выглядеть располагающим.
Он всегда чувствовал себя гораздо уверенней один на один, чем в группе. Легче угадать собеседника, посмотреть в глаза, попытаться проникнуть внутрь. Девушка продолжала улыбаться. Павел наконец почувствовал улыбку на своем лице и старался придать ей взрослый, покровительственный оттенок, почти уверенный, что она выглядит глуповатой. Он сжал губы. Подошел инструктор, спросил, как у них идут дела, и получил два “хорошо” в ответ. Иди развлекай свою толстушку. Расстроился. Собака я на сене. Ему, может быть, и надо. В следующий раз.
Пришел запах. Тебе нужно что-то с ним делать. Некому подсказать? Мой молодой нос его сразу бы отметил. Или не представился бы случай? Мои молодые глаза, наверно, не остановились бы на тебе. Неподкрашенные глазки. Напрасно. На это они липнут. На яркие глазки, губки, щечки. Не знаешь? Этому нужно учиться. У сестер, у подружек. Какие у тебя подружки? Такие же, как ты? Некоторые рождаются с умением, остальным нужно учиться. Чем ты надеешься привлечь ровесников? Они разборчивые. Их нужно поразить, оглушить, околдовать. Им нет дела до твоей гладкой кожи, до мягких очертаний твоих рук. Юность твоего тела для них не большая приманка. Пройдут годы, прежде чем они поймут, что такое юная грудь. Если бы могла читать мои мысли. Читаешь? Что ты видишь в моих глазах? Я тебе отец, брат и любовник. Я бы, наверно, смог оценить, что там у тебя спрятано под лифчиком. То, чем ты совершенно не гордишься. Ты и сама не знаешь этому цену еще. Безошибочным линиям, плодородной полноте, ожиданию. И тому, что спрятано под трусиками, и запаху. С ним тебе надо что-то делать.
– Ну, кто первый?
– Можете задавать вопрос.
Не боится.
– Хорошо, я буду первый. Почему вы начали эти занятия?
– А нас об этом уже спрашивали. Помните, в самый первый раз?
– Помню.
Она задумалась. Обещающее начало.
– Я не знаю. Моя мама знакома с нашим инструктором много лет. Она меня заставила. Но мне нравится пока. Я не знаю.
– Мама беспокоится?
– Да. А зачем вы ходите сюда?
– Моя жена тоже знает инструктора.
Оба улыбнулись. Хорошая улыбка. Где же ты ее прятала все это время?
– Я тоже, сказать по правде, не знаю. Не знаю, не уверен, что это мне поможет. Но помощь мне нужна. Заблудился.
– Где заблудились?
Не понимает.
– Где-то потерял себя. Не знаю, в какую сторону идти. А какие у вас проблемы?
Много хочешь знать. Поделилась бы, если бы знала.
– С мальчиками все в порядке?
Вот. Так нужно отводить глаза. Мужское
– А вы знаете, в какую вам сторону идти?
Не понимает. Грудь на расстоянии протянутой руки. Если немного наклониться. Пожалуй, придется хорошо наклониться.
– Не знаю. А вы в моем возрасте знали?
– Хороший вопрос. Сейчас кажется, что знал. Хотя уверенности нет. В вашем возрасте все было просто. Так я это сейчас помню. Правда?
– Неправда.
– Расскажите мне об этом немного. Мне поможет.
Как быть двадцатилетней девушкой с простым невыразительным лицом и заглушающим все вокруг себя запахом? Непременно поможет.
– Я не знаю, как объяснить. Просто иногда жить не хочется. Как тебе помочь? Располагающая улыбка? Не с кем поделиться? Где твоя мама? Там же, где все мамы? Хорошо, что ты не можешь читать мои мысли.
– Вы умная, привлекательная, юная девушка. В вашем возрасте у вас должны быть очень серьезные причины, чтобы быть несчастливой. Улыбайтесь почаще. Вот, вот.
Может, дотронуться? Там, наверно, очень хорошо.
– А вы всегда были счастливы?
– Наверно, нет. Плохо помню. Удивительно, но сейчас вот рядом с вами вдруг понял, что совсем не помню. Есть смутное чувство, что что-то важное исчезло, очень важное, без чего ничто не приносит радость. Исчезла радость. Вам бывает радостно?
– Иногда.
– Когда?
– Не знаю.
– А вы любите мечтать?
– Да.
– В мечтах радостно?
– Иногда.
– Представьте мою жизнь. У меня нет радостных мечтаний.
Не понимает.
– Вы, наверно, думаете, что в моем возрасте люди не мечтают? Правильно думаете. Но, к сожалению, конец мечтаний означает конец жизни. Мечтайте, пока мечтается, этим мы и живем. Ну вот, помог.
Подошел инструктор с улыбкой усталой озабоченности.
– Ну, как у вас дела? Через пять минут меняемся партнерами. По кругу.
Этого только не хватало. Домой всем пора.
Из частной переписки
Да будет с тобой Время, мой хороший друг!
Наконец дошли руки до твоей диссертации. Признаюсь – не подозревал в тебе таких глубин, а то прочитал бы ее давным-давно. Не удивительно, что твой ум так высоко ценят в Ассамблее. “ Практические Ограничения Вечности ” – неожиданный и свежий взгляд на древнюю проблему. Почти на каждой странице небольшое открытие. Часто настолько очевидное, что невольно спрашиваешь себя, почему я не додумался до этого сам? Простота гениальности. У тебя несомненный талант.
Много интересного нашел в исторической ссылке. Даже о том, что, казалось, хорошо знал. Для меня открытие – какие страсти на планете вызывало появление технологии манипуляции над памятью. Несмышленый Сусик разгрузился в трусик. Пугают ли по-прежнему этим детей на Тисе? Я не знал, что были такие большие страхи. Общество без прошлого, без памяти. Но не случилось ли это с нами в конце концов? Меня всегда удручают очереди в центрах разгрузки и невежество консультантов. А постоянные призывы к автоматизации? Ассамблея до сих пор была тверда в этом вопросе, но как долго она сможет сопротивляться давлению нашего славного общества?