Пещера

Бардаш Валерий

– Ты серьезно похудел.

– Да, килограммов пять-шесть сбросил. Раз на раз не приходится. Застрял наверху на несколько дней.

– Отъешься. Когда обратно?

– Не знаю. Хотел недели через три присоединиться к одной компании, но теперь не знаю.

– Ой, хорошо! – Павел перевернулся на живот. – Не пускают?

– Пускают. Не знаю, сколько нам еще осталось времени вместе. Пока Саша подрастет.

– Не так, наверно, все плохо. Если бы ты мог дома почаще бывать. Предупреждали.

– Предупреждали. И сам знаю. Дотянем, наверно, пока сын вырастет. Хочу сделать из него альпиниста.

– Ну? Не похоже.

– Тома мешает.

– Баба во всем виновата. А у пацана есть желание?

– Откуда

ему знать? Нужно попробовать. Сейчас самое время прививать.

– Дома надо бывать чаще.

Дмитрий соглашался. Он пребывал в соглашательском настроении. В редкого свойства настроении. Только что спустившегося с гор. На лице следы работы высокогорного солнца и ветра. В глазах удивление роскошествам долины. В движениях медлительность восстанавливающегося сильного тела. Павел смотрел на тело друга с тихим восхищением и сожалением. Давно горы не оставляли на мне таких следов. Зря бороду сбрил. Мог бы покрасоваться немного. Как делали раньше. Довольный и расслабленный. Моя последняя нить в прошлое, самая главная. Если потеряю ее – потеряю себя. Нельзя мне ее никак терять. Нужно будет заново изобретать себя. Нового Павла. Нового старого Павла. Мотается черт-те где. Опять чуть не завалило лавиной. Пропадет – и мне крышка. Назад не будет ходу. Только вперед, в старость. Застрял посередине. Вцепился что есть сил в дверной косяк. Нельзя так. Нужно идти. Куда идти? Нужно заново изобретать себя. Сколько можно за него держаться? Рано или поздно. Там уже ничего не изобретешь.

– Хочешь для пацана такой же жизни?

– Почему бы нет? У меня с Андреем наладилось после того, как сходили вместе в горы. Не хочу сына терять.

– Откуда ты знаешь, что ему это подойдет?

– Знаю. По глазам вижу. Мой сын.

Раньше в нем этого не было. Раньше мы оба были осторожны в этом отношении. Моя дочь, Андрей. Сколько товарищей погибло. Чуть сам опять не погиб. Думает, что бессмертный.

– Думаешь, ты бессмертный? А погибнет пацан? Не шутки.

– Если сам выберет – приму как есть. Я для себя не хочу другой жизни. Почему мне хотеть другой своему сыну?

– Тоже правильно. На Тому махнул рукой?

– Нет у меня на все это времени. Зря женился.

– Не зря. Сын есть.

– Посмотрим. Пиво пойдем пить?

– Пойдем. Грех не выпить после такой бани. Ты меня только останови. Нельзя мне уже набираться. Пойдем отдохнем немного.

Дмитрий бросал незаметные взгляды на раскрасневшееся тело друга. Одряб слегка. Так ничего еще. Не дойдет. Четыре дня при хорошей погоде. Высоко. Потренироваться, скинуть жирок.

– Давай сходим вместе на гору.

– Хорошо бы.

– Слушай, давай. Потренируйся немного с ребятами. Они регулярно ездят на скалы. Рано ты начал сдаваться.

– Не я начал сдаваться. Это меня начали сдавать. Большая разница.

Как его вытянуть? Куда торопится? Там я его совсем потеряю. Взгляд утратил блеск. Веселый блеск. Нет его совсем. Разбежимся. Сына нужно втягивать. Маленький еще. Сводить на хорошую гору. Вдвоем. Как с другом. Павел, Павел, дружище. Целительное одиночество в горах. Херня. Вдвоем направиться. Нужно было сказать ему тогда. Чуть не загубил обоих, чуть без ног не остался. Почему промолчал?

– А помнишь эти два дня на полке?

Мысли читает.

– А почему ты вспомнил?

– До сих пор не понимаю, как мы тогда не загнулись. Из-за тебя.

– Из-за меня?

– В тебе было какое-то спокойствие. Оно меня и поддерживало. Как будто в любую минуту можем слезть с этой полки и пойти в баню погреться. Очень я тебя за это уважал тогда. Без тебя пропал бы.

– Я чуть свои ноги не потерял.

– И я о том же. Хорошие были времена.

По дороге домой после пивного бара, разбрасывая в стороны листву под ногами, Дмитрий вдыхал воздух родного города.

Через пару недель опять потянет отсюда. Обрываются старые нити, новых не прибавляется. Павла уже не перетащить на свою сторону. Разошлись. Почему я не решился? Чуть не погубил обоих. Пещера была рядом. Почему не сказал? Сейчас были бы вместе. Кто знает? Ты и сам не знаешь. Знаю. Саше нужно передать. Нельзя всем открывать. Загубят. Павлу можно было. Не сказал. Теперь уже поздно. Не поднимется. Сашу нужно готовить. Захочет ли? Неразговорчивый. А там и не надо. Там не нужно много слов. Только необходимые. Никто не обматерит так, как Павел. Сердито и беззлобно. От души. Не дойдет, не захочет. А что, если сказать?

Заканчивался воскресный день. В некоторых окнах зажгли свет. С востока надвигались темные тучи, загудел далекий поезд. Одно одиночество порождает другое. Ехал домой Павел, обращенный мыслями туда, куда его друг еще не заглядывал. Подходил к своему дому Дмитрий с мыслями там, куда Павлу уже никогда не ступить. Виновата ли в этом пещера?

* * *

Выйдя из дверей клиники, Павел остановился и посмотрел на серое небо. Какое-то время его глаза смотрели вдаль не видя. Затем сознание вернулось из глубин. Холодный северо-западный ветер. Несет в город первый снег? Первый уже был. Ранний снег. Пойти на работу? Там удивятся. Дома удивятся не меньше. Дома никого нет, удивляться будет некому. Может, поэтому идти туда не хочется. Одиннадцать часов. К обеду успею. Он пошел в сторону остановки. Тридцать процентов. Серьезные слова. Сердце стучало гулко и испуганно, в голове медленно оседало спокойствие пустоты. Неожиданно для себя он сел на скамейку и почувствовал ее холод сквозь брюки. Недовольство кожи, мышц. Недовольство беспокоящегося за себя тела. Где же ты раньше было?

«К сожалению, растет практически без симптомов». На улице почти не было людей. Неприятный день, предвестник зимы.

Он осмотрел окружающий мир. Голые деревья, холодный ветер, закрытое тучами солнце, грязный тротуар, свежий воздух. И представил этот мир без него. Так же проедет мимо трамвай, сильно дымящий грузовик. Пройдет мимо школьник с сумкой. Хватит ли у меня сил? Единственный способ побороть смерть – это не бояться ее. Твои слова. Не бояться смерти.

«Статистика не очень обнадеживающая, но я рекомендую немедленную операцию. У нас накопился большой опыт. Люди живут по несколько лет».

Много раз повторяемые слова, сочувствие. Еще несколько месяцев. Лет? Есть шанс. Всегда есть шанс. Как сказать Марии? Испугается. За обоих. Цепляющийся за жизнь. Обман, самообман. Зачем? Всегда есть шанс. Нужно верить. Не могу я верить, не знаю как. Подскажите как. Мне придется не принять и победить. Проиграв. Без страха. А если есть шанс? Нет никакого шанса. Ослабит, надломит, превратит в совсем другого человека. Получеловека, и потом все равно убьет. Чем ты лучше других, сильней или слабей? Страх. Для того чтобы принять, нужно больше мужества. Дойти до самого конца, до природного конца, перетерпеть, раствориться и сгинуть. Чтобы знать, что не упустил свой шанс. Нет во мне такой веры. Такой силы. Сломаюсь, исчезну раньше своего тела. Природа поможет, задурманит, обманет.

Слова говорят обнадеживающие. В глазах сочувствие, но мало надежды. Не было в них надежды. Каково им приносить людям такие новости? Привыкают.

Он вдруг задрожал. Холодно. Он сдвинул коленки вместе, поправил куртку, но не поднялся. Холодный ветер обдувал его деревенеющее тело. Над пустынной улицей сгустились серые сердитые тучи, сильный ветер раздувал осеннюю пыль. Никого. Есть ли еще кто-нибудь в этом мире? Проехал трамвай. Никого не видно сквозь запыленные окна. Кажется, мой. Он встал и направился к остановке. Домой, к чашке горячего чая.