Пещера
Шрифт:
Улыбка Бена исчезла, а губы сжались в тонкую линию после того, как на пути ему встретились несколько исковерканных человеческих тел. «Словно раздавленные животные на скоростном шоссе», — с горечью подумалось ему.
К счастью, совсем скоро он выехал за пределы базы и, прибавив ходу, погнал мотоцикл к северной стене, всей грудью вдыхая чистый воздух. После вони пожарищ и разлагающейся плоти он испытывал от этого не сравнимое ни с чем наслаждение.
Двигаясь по грубо укатанной дороге по направлению к далекому скальному поселению, Бен внимательно смотрел по
Вдалеке послышался вой, но, если не считать этого короткого звука, кругом царили покой и тишина. Бен добрался до северной стены, так и не повстречав ни одного крак'ана.
Пока все складывалось удачно. Даже слишком.
Он выключил двигатель.
Маленький охотник в тот же миг спрыгнул с мотоцикла и попятился от него, словно это был какой-то опасный зверь. Бен поправил на плече винтовку, включил ручной фонарь и последовал за своим проворным спутником, который уже начал подъем к пещере огны. Охотник первым юркнул в безопасное пространство норы. Бен держался в нескольких шагах позади, стараясь не отставать от него.
Когда он оказался на пороге пещеры, мими'сви вдруг шагнул назад и навзничь упал на руки Бену. «Что за черт?» — подумал тот и тут же увидел рукоятку кинжала, торчащую из узкой груди охотника. Тело туземца напряглось, а затем забилось в ужасных конвульсиях. Бен не мог больше держать его и разжал руки.
Яд!
Бен направил луч фонаря вперед. Перед ним, сгорбившись, стояли двое мими'сви — коренастых, мускулистых и очень, очень знакомых! Двое силари, «ядовитых».
Бен отступил от порога и поднял винтовку, но, как только он приложил приклад к плечу, что-то ударило его по затылку. Из глаз у него полетели ослепительные искры. Он рухнул на колени, а затем повалился лицом на пол. Винтовка выпала из ставших вдруг ватными рук и отлетела в сторону. Но Бен еще успел заметить костлявую фигуру Син'джари, появившуюся сбоку. Старейшина вытер кровь с набалдашника посоха, заглянул в глаза Бена и торжествующе оскалил зубы. А потом вокруг Бена сомкнулась тьма.
— Говорю же тебе, все устроил этот чертов Син'джари! Именно он все придумал и организовал!
Эшли металась по тесной пещере подобно тигрице. Майклсон посмотрел на стражников, охранявших вход в ее каверну.
— Погляди на этих ребят. Они выглядят не слишком дружелюбно.
Эшли взглянула на мими'сви.
— А знаешь, что самое паршивое во всей этой ситуации? Этот народец считает нас убийцами. И виновата в этом я. Ведь я — антрополог, и вот как у меня сложился первый контакт с новым народом!
— Не казни себя. Ты ни в чем не виновата. Так сложилась ситуация. А организовал все это Син'джари!
— Черт побери! — заговорила сквозь сжатые зубы Эшли. — Если бы только я
Она не успела договорить. Ее отвлекла суматоха, возникшая у входа в пещеру. Сделав несколько шагов вперед, она увидела уродливое лицо Тру'гулы — вождя клана охотников и друга Мо'амбы. Это не сулило ничего хорошего.
Стражники что-то забубнили. Эшли подошла к ним, чтобы выяснить, что происходит.
Тру'гула рявкнул на стражников, и те расступились. Вожак охотников вошел в пещеру. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Костяшки пальцев, сжимавших посох, побелели от напряжения.
Он остановился напротив Эшли и уставился на нее тяжелым, изучающим взглядом. Он оценивал ее, пытаясь решить, на что она годится.
Эшли поняла: настал решающий момент. Возможно, ей удастся склонить Тру'гулу на свою сторону. Она повернулась к Майклсону и положила руки ему на плечи.
— Ты что? — оторопел он.
— Цыц! — шикнула на него Эшли. — Я хочу, чтобы он меня понял. Это наш последний шанс заполучить союзника. — Затем она развернула Майклсона так, чтобы он оказался к ней лицом, повернулась к Тру'гуле и, ткнув пальцем в грудь майора, отчетливо проговорила: — Мо'амба. — Для наглядности Эшли повторила этот жест несколько раз, каждый раз произнося: — Мо'амба.
Затем Эшли отступила назад и указала на себя.
— Син'джари, — проговорила она, изобразила его семенящую походку и повторила: — Син'джари.
Тру'гула молча смотрел на нее, не шевелясь и не пытаясь что-либо предпринять.
Эшли продолжала изображать из себя Син'джари. Сделав шаг к Майклсону, она изобразила, что вынимает воображаемый кинжал из ножен, и сделала два движения, как будто всаживая его в грудь Майклсона. Затем отступила назад, снова ткнула себя пальцем в грудь и снова произнесла:
— Син'джари.
Глаза Тру'гулы сузились, его изуродованное лицо перекосилось от гнева. Эшли отступила еще дальше. Понял ли он ее, а если да, то поверил ли? Ведь она только что обвинила в убийстве одного из старейшин их племени!
— Син'джари, — прошипел Тру'гула, шагнув к Эшли. — Син'джари.
Ей хотелось развернуться и бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, но она понимала, что должна проявить стойкость, доказать, что говорит правду. Она не мигая глядела ему в глаза.
Остановившись прямо перед Эшли, вожак охотников смотрел на нее, как ей показалось, целую вечность, и наконец заговорил, выдавливая из себя каждое слово:
— Мо'амба… умный. — Для наглядности он постучал себя пальцем по голове. — Мо'амба… верить… тебе.
Эшли кивнула, побуждая его говорить дальше.
— Гарри явно поработал с ним, — тихо пробормотал Майклсон.
Охотник повернулся к майору.
— Кровный брат. — Он обхватил себя руками за грудь. — Верить. — Затем он снова повернулся к Эшли и прорычал: — Тру'гула… Тру'гула… верить… тебе.
Правильно ли она его расслышала? Верно ли поняла? Испытывая неимоверное облегчение, она обняла охотника, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Но Тру'гула взял ее за руки и опустил их.