Пещерные девы
Шрифт:
– Да, ты правильно спрашиваешь. Есть три вещи, о которых стоит упомянуть особо. Из пещеры ее вытаскивали водолазы полиции штата, и я не уверен, что они не ударили ее случайно головой.
– Но от посмертных ударов на теле не проступают синяки, так? – спросила она.
– Не проступают, но ты взгляни вот на это.
Хенегар приподнял тело и указал на шею жертвы сзади – там, сразу под линией роста волос, была ямка – небольшая, но отчетливо видимая.
– Видишь? – Хенегар наклонился ниже, его затянутый в перчатку палец почти коснулся углубления с пятнышком крови в центре. – Отпечаток такой глубокий, что
Кристина наклонилась, чтобы получше рассмотреть отметину. Она оказалась отчетливее той, которую Кристина видела на шее Маккинли, жертвы из Иллинойса, но по размеру и форме совпадала с ней полностью.
– Необычная метка, – сказала она.
– Вот и я так думаю. – Доктор Хенегар кивнул. – Шея вообще не то место, где обычно ожидаешь найти точечный кровоподтек, особенно случайный.
– Ты сказал – три вещи, док? – Кристина надела на лоб лупу.
Кончиками пальцев доктор Хенегар осторожно отвел прядку волос с правого виска мертвой девушки.
– Здесь тоже кровоподтеки, не такие четкие, но явно полученные еще до смерти.
– Возможно, она упала и ударилась головой, – предположила Кристина. В пещере несложно оступиться. Она сама вчера не меньше двух раз хваталась за что ни попало, лишь бы не упасть, пока лазала по пещере в Иллинойсе.
– Я тоже так подумал, – сказал док. – Удар был ощутимый, но не смертельный. А вот потерять сознание она вполне могла.
Кристина попросила доктора помочь ей перевернуть тело, чтобы осмотреть заднюю поверхность шеи. Потом взяла фотоаппарат с фильтром для съемки крупным планом и сделала несколько снимков под разными углами.
– Я так понимаю, вы уже взяли образцы жидкости и тканей?
– Взяли, включая мазок из влагалища. Никаких признаков изнасилования. Нижнее белье в полном порядке. Образцы крови и слюны уже уехали в лабораторию полиции штата в Индианаполисе. Ветровку с пятнами крови я отправил в криминалистическую лабораторию для анализа ДНК. Легкие у девушки чистые.
– И это подводит нас к третьей странности, – продолжил Хенегар и поджал губы. – Такое впечатление, что жертва скончалась от инфаркта миокарда. Это, конечно, всего лишь мое предположение, никаких доказательств у меня нет. Более того, на рентгеновских снимках ее коронарные артерии выглядят вполне здоровыми, по крайней мере на первый взгляд. Аномалий не наблюдается. Девушка стройная, подтянутая, ожирением не страдала.
Ее лечащий врач прислал мне по факсу копию ее медкарты, и я не обнаружил в ней никаких признаков того, что она страдала тахикардией. Может быть, она сильно испугалась, когда оказалась в пещере, и стресс вызвал приступ тахикардии, а она – остановку сердца, не знаю. Как я уже сказал, это всего лишь моя догадка. Но похоже, как будто девушка умерла от сердечной недостаточности.
– А что еще, кроме тахикардии, может привести к внезапной остановке здорового сердца? – спросила Кристина. – И какие выводы мы можем из этого сделать, док?
– Сегодня утром мне звонили ребята из патологоанатомической службы штата. Уровень электролитов у нее был выше нормы. Не цитируй меня, если что, но один из них заглянул на токсикологический сайт армии США. О нем немногие знают, он сам узнал, только когда по выходным подрабатывал охранником. Так вот, он там вычитал, что похожие искаженные результаты по электролитам дает
– Что? – Кристина наморщила лоб. – Этого не может быть. Разве нет более точной методики определения причин смерти, чем замер баланса электролитов?
– Вот поэтому я рад, что ты приехала, специальный агент Кристина. Тот парень тоже ни на чем не настаивал, как и я, он просто высказал догадку. А больше, – закончил Хенегар, приподняв брови с такой же сильной проседью, как и его пышная борода, – мне сообщить нечего. – И он вздохнул.
Кристина достала из своего чемоданчика оптический прибор, чтобы внимательнее осмотреть вмятину над шейными позвонками Наоми Винчестер.
При 30-кратном увеличении безжизненный ландшафт бескровной шероховатой кожи напоминал лунный грунт, так что Кристина сразу почувствовала себя астронавтом, готовящимся совершить высадку на спутник Земли. Края вмятины оказались слегка скругленными, овальный отпечаток внутри походил на след от кольца-камеи. Кристина даже смогла рассмотреть в нем прихотливую замкнутую кривую, как будто на печатке было изображено какое-то существо, сидящее на корточках. И, как и в прошлый раз, синеватое пятнышко в центре – запекшаяся кровь, след укола. Выбор места укола был настолько необычным, что Кристина почти не сомневалась – это тот же убийца.
– Мне нужно произвести глубокое иссечение тканей вокруг этой отметины, док.
И Кристина дала Хенегару название и адрес той чикагской лаборатории, куда криминалисты ее отдела отправляли образцы тканей в тех случаях, когда им требовалось провести более сложное исследование, чем они могли выполнить своими силами.
– Я свяжусь с Брайаном Эйзеном, моим главным специалистом, и оставлю ему инструкции. И еще, пришли нам, пожалуйста, копию отчета о медицинском освидетельствовании тела вместе с образцом ткани.
– Конечно, – сказал доктор Хенегар. – Я так понял, что ты и шериф Макфэрон вместе работаете над этим делом.
Кристина кивнула. Она не стала вдаваться в подробности, чтобы не волновать доктора Хенегара. Конечно, молчаливое согласие Миранды на то, чтобы она продолжала заниматься расследованием этой второй смерти, не равносильно его прямому указанию сделать то же самое. Но лучше уж пусть молчит, чем требует, чтобы она немедленно вернулась в Чикаго.
– И вот еще что, – сказал доктор Хенегар, указывая на боковые стороны грудной клетки. – Эти небольшие ссадины вот здесь и здесь могут указывать на то, что тело спустили в пещеру на веревке.
Кристина кивнула. Судя по характеру ссадин, девушка, скорее всего, была уже мертва, когда ее опускали в пещеру.
– Я хочу еще осмотреть место преступления, если можно.
По правде говоря, Кристине совсем не хотелось его видеть. Она терпеть не могла пещеры и еще не пришла в себя от предыдущего подземелья, где, как считалось, было совершено нападение на Эллен Маккинли. Там у Кристины сначала случился приступ самой настоящей клаустрофобии, с которым она, правда, справилась, но зато потом проснулся другой ее самый темный страх, от которого она так и не смогла избавиться, хотя и знала, что он полностью иррационален. И все же ей показалось, что тот, кто однажды напал на нее на берегу реки и от кого она вырвалась тогда живой и невредимой, снова вышел на тропу войны с ней и жаждет завершить начатое.