Пещерные девы
Шрифт:
– Мы почти приехали. Сейчас только осмотримся по-быстрому, и сразу назад. Не волнуйся, Фергюсон не сбежит из морга, будет лежать и ждать нас.
Дорога петляла по лесу, следуя изгибам речного русла. Кристина сверилась с навигатором на приборной панели: до Элегии еще пять миль. Брайан Эйзен разыскал в сети свидетельство о смерти бабки Малиновски, а через него вышел на старую семейную резиденцию возле Элегии, городка на реке Огайо совсем недалеко от моста, по которому Кристина ездила в Луисвилл навещать мать.
Эйзен проверил: действительно, Корбин Малиновски получил в наследство от бабки дом под Элегией. Ордер на его обыск Кристине дал окружной судья,
– Сейчас будет поворот, справа. Насколько я помню, дом стоит над рекой, – сказал Макфэрон.
Кристина смотрела в окно не отрываясь. Запахло сильно заиленной речной водой. Дорога снова пошла вверх. Навигатор показал сто футов до поворота. Макфэрон снял ногу с педали газа и нажал на тормоз.
Вдоль старой, усыпанной гравием подъездной дорожки стояли деревья. Двор, куда свернул шериф, зарос высокими сорняками, между которыми были отчетливо видны пробитые шинами колеи.
– Похоже, за домом никто не следит, – заметил Макфэрон.
Они вышли из машины, чтобы оглядеться. Под густыми кедрами было уже прохладно. За деревьями, на вершине холма, стоял большой трехэтажный дом в викторианском стиле с фасадом из известняка. С просторной террасы наверняка открывался прекрасный вид на реку.
«Умели люди жить на широкую ногу сто лет назад», – невольно подумала Кристина.
Когда они подъехали к крыльцу, первым из машины вышел Макфэрон. Судя по всему, подъездная дорожка была когда-то асфальтированной. Слева от нее стояли запертые гаражи, с особняком их соединял крытый переход.
– Похоже, здесь уже давно никто не живет, – сказал шериф. – Трава не стрижена, асфальт разрушен, кругом сорняки.
Кристина тоже вышла из машины и, перешагивая через сорняки, пошла к крыльцу, но, увидев по дороге качели, висевшие на четырех ржавых цепях, подошла к ним, поставила на сиденье свой чемоданчик, открыла его, вынула две пары латексных перчаток, протянула одну Джо, а вторую надела сама. Входная дверь оказалась заперта, но Макфэрон подготовился к этому. Всунув короткий ломик рядом с замком между косяком и дверью, он поднажал, и дверь открылась, причем без особых повреждений.
– Значит, на осмотр дома нам надо потратить не больше двух часов, – сказала Кристина, сосредоточиваясь на задаче. – Давай ты пойдешь пока наверх, а я обыщу первый этаж, ладно?
– Согласен, – сказал шериф и закрыл на цепочку входную дверь. Кристина посмотрела на него с удивлением. – Считай это мерой предосторожности. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь нахальный енот забрел в дом, пока мы тут возимся.
В доме оказалось пусто и затхло. Кристина пошла по нижнему этажу, знакомясь с планировкой. Скромная старомодная кухня с высоким потолком и плитой из белого фарфора была пуста: ни посуды на полках, никаких продуктов нигде, ни следа того, что тут недавно готовили. Холодильник был сравнительно современный, марки «Кенмор». Кристина открыла дверцу: мягкий голубой свет осветил пустые полки. Но холодильник включен, значит, Малиновски все же бывает здесь, хотя бы изредка. В раковине было сухо.
За вращающейся дверью Кристина увидела длинный обеденный стол.
Пройдя сквозь арку, Кристина оказалась в гостиной. На мягкой мебели не было чехлов. Похоже, Малиновски не успел здесь прибраться. Диван с обивкой из золотисто-зеленой ткани в горошек был развернут к большому панорамному окну. Один подлокотник выцвел от солнца. Быть может, хозяин бывал здесь по выходным, проверял дом или даже проводил здесь какое-то время, обдумывая свои следующие шаги?
Ковровая
Кристина скользнула взглядом по книжным полкам и буквально застыла от ужаса. На самом верху, с краю, сидела какая-то тварь, настолько противная, что у Кристины даже дыхание сперло. Надо же, каприз природы: морда злая, сама вся напружинилась, вот-вот прыгнет. Тварь была размером с кошку, но походила на огромную лягушку или, скорее, жабу. Кристина никогда не видела таких крупных земноводных и даже не подозревала, что они существуют.
Солнечный свет лился сквозь витражное стекло с фамильными гербами, синие и красные пятна лежали на крышке письменного стола с вертикальными прорезями для хранения конвертов, марок, ручек и прочего. Кристина села за стол, и ее взгляд упал на книжную полку поменьше, рядом с чугунным радиатором отопления. На полке, белея рукописными римскими цифрами на черных корешках, стоял ряд толстых тетрадей, аккуратно выстроенных по порядку от I до X.
Кристина взяла тетрадь с цифрой I. Страницы были разлинованы черными чернилами с помощью ручки-рапидографа и заполнены мелким отчетливым почерком теми же чернилами. На каждой странице стояла дата. Первым шло 13 сентября 1980 года. Кристина перевернула несколько страниц: перед ней был своеобразный список преступлений, совершенных против автора дневника – Малиновски, решила она. Будь здесь сейчас доктор Кац, он, без сомнения, расценил бы эти записи как свидетельство начальных стадий развития паранойи.
Кристина сняла с полки последний том дневника, с цифрой X, и открыла его на последней записи, сделанной 13 октября 1984 года – в день смерти бабки Малиновски, как она узнала от Эйзена. Она подсчитала – самому Малиновски тогда уже исполнилось семнадцать лет.
Запись от 13 октября содержала какой-то рецепт: «Приготовить для бабули Мэл: 1. Нарезать и высушить восемь листьев и стеблей бругмансии. 2. Кипятить десять минут. 3. Отдельно заварить чай сорта дарджилинг. 4. Смешать обе жидкости. 5. Добавить четыре чайные ложки меда, а не две, как обычно. 6. Добавить в заварочный чайник еще три листика бругмансии для верности. 7. Настаивать пять минут. 8. Подать на подносе с тарелочкой ее любимых орехов пекан». «Бабуля Мэл» – Кристина вспомнила, что Малиновски называл так свою бабку у себя дома, за ужином. Она подумала, что извращенный юмор присущ скорее внуку, чем бабушке.
Вдруг где-то рядом скрипнула половица. Кристина вскинула голову.
– Джо?
Она притихла. Пульс громко стучал у нее в ушах, но больше она ничего не слышала. На полу возле стола блеснул и тут же погас металлический цилиндр – значит, солнце скрылось за облаком. Цилиндр оказался термосом на четверть литра. «Странное место для хранения термоса», – подумала Кристина, беря цилиндр в руки, и удивилась, почувствовав его тяжесть, – похоже, не пустой. Она поставила термос на письменный стол и сняла с него крышку. Внутри термоса, как одна матрешка внутри другой, лежал контейнер из нержавеющей стали.