Пещерный лев (Сборник)
Шрифт:
Местами однообразие равнины нарушали невысокий холм, глубокий овраг, пруд, кишащий насекомыми, лягушками, тритонами. Одинокая скала высилась в траве, словно мастодонт на пастбище. Стада антилоп мелькали на горизонте, зайцы скакали в высокой траве, удирая от волков и собак, в воздух тяжело взлетали стаи куропаток; над саванной носились вороны, легкокрылые вяхири, грузные дрофы. С места на место перебегали табуны диких лошадей, неспешно и солидно выступали зубры. Из рощи выходил, неуклюже переваливаясь с боку на бок, огромный и страшный серый медведь, победитель тигров, не уступающий в силе
Вечером Нао, Нам и Гав расположились на привал у подножья кургана. Они не прошли за день и десятой части пути. Сколько видел глаз, кругом расстилалась однообразная и печальная в этом сумеречном полусвете саванна. Последние лучи солнца догорали на облаках.
Вид этого моря огня напомнил Нао о том крохотном язычке пламени, который он должен был добыть. Казалось, стоило взобраться на вершину холма и протянуть сухую сосновую ветвь к облакам, чтобы искра небесного огня воспламенила ее.
Тучи над горизонтом потемнели, но неясный багрянец еще долго мерцал на темном фоне неба. Одна за другой стали вспыхивать сверкающие точки звезд. Поднялся легкий ветерок.
Привыкнув к кострам становищ, светящаяся ограда которых преграждала доступ ночи, Нао чувствовал себя теперь слабым и беспомощным. Каждое мгновение из мрака могли появиться леопард, лев, тигр, хотя они редко охотятся на равнине; стадо зубров могло растоптать хрупкую человеческую плоть; волчья стая представляла грозную опасность для беззащитных людей — количество придавало волкам силу крупных хищников, а голод вооружал их храбростью.
Воины поужинали сырым мясом. Это был грустный ужин: уламры отвыкли от сырой пищи. Затем Нао первым стал на стражу. Всем существом он внимал каждому дыханию ночи. Глаз его улавливал движение теней, блеклое свечение тумана; слух различал шепот ветерка, шелест травы, полет насекомых, бег животных и шорох змей; он слышал вопль шакалов, смех гиен, вой волков, стрекотание кузнечиков и дальний клекот орла; ноздри его впитывали сладостный аромат цветов, свежее дыхание травы, острый запах хищников и зловоние гадов; кожа его ощущала малейшее дуновение ветерка, волны влажного холодка и приступы сухого тепла.
Жизнь была полна опасностей. Все проявления ее таили в себе угрозу. В неустанной борьбе с окружающим миром выжить мог только бдительный, сильный и хитрый.
И Нао настороженно высматривал в темноте приближение когтей, раздирающих плоть, клыков, дробящих ее, горящих угольков глаз пожирателей живого тела. Многие из хищников, учуяв присутствие сильного зверя — человека, — отбегали, не задерживаясь. Так пробежали мимо гиены — челюсти их так же мощны, как львиные, но гиены не любят борьбы и довольствуются мертвечиной. Подкралась стая волков. Волки знали силу количества — они остановились подле привала уламров, смутно понимая, что они не слабее трех людей. Но так как голод не терзал их, они предпочли пробежать дальше, по следу антилоп. Подходила и стая собак, похожих на волков. Они окружили курган и долго лаяли на людей.
Отдельные
Между тем собаки стягивались кольцом вокруг людей. Они не лаяли больше, но их частое дыхание слышалось все отчетливее. Это начало беспокоить Нао.
Взяв пригоршню земли, он швырнул ее в самую смелую собаку и крикнул:
— У нас есть рогатины и палицы, которыми можно убить медведя, зубра и даже льва!
Собака, которой земля попала в морду, шарахнулась и, испуганная звуком голоса, скрылась в темноте. Остальные отбежали назад и, казалось, совещались.
Нао швырнул еще одну пригоршню земли:
— Где вам сражаться с уламрами! Прочь отсюда! Ищите себе добычу послабей — сайгу или волка! Нао выпустит наружу кишки первой, которая осмелится приблизиться!
Разбуженные голосом Нао, Нам и Гав вскочили на ноги. Появление двух новых теней заставило собак обратиться в бегство.
Семь дней шли Нао, Нам и Гав, обходя препятствия, но опасности росли по мере того, как уламры приближались к краю саванны. Хотя лес отстоял еще в нескольких днях ходьбы, предвестники его — отдельные рощи деревьев, крупные хищники — стали попадаться все чаще и чаще. Однажды охотники встретили даже тигра.
Ночи становились все опасней. Теперь задолго до наступления сумерек уламры начинали думать о ночлеге: они искали пещеру в холмах, удобную площадку на скале или, на худой конец, хотя бы расселину в почве. Ночевать на деревьях они избегали.
На восьмой или девятый день странствования их начала мучить жажда. Кругом не было ни ручейка, ни болота; трава пожелтела. В воздухе появились тучи мошкары. Она беспокойно носилась над саванной и беспощадно жалила тела воинов.
Когда тени девятого дня удлинились, земля снова зазеленела, воздух стал влажным, и ветерок с холмов принес запах свежей воды.
Вскоре уламры увидели стадо зубров.
Нао сказал своим спутникам:
— Мы напьемся воды до захода солнца. Зубры идут на водопой! Нам, сын Тополя, и Гав, сын Сайги, выпрямили уставшие тела. Нао выбрал себе в спутники легких и подвижных юношей. В них нужно было воспитать мужество, веру в себя, выносливость. Взамен они готовы были платить слепым повиновением, безграничным доверием, способностью мгновенно забывать перенесенные страдания.
Предоставленные самим себе, они терялись перед враждебными силами природы. Но у них были зоркие глаза, тонкий слух, ловкие руки и неутомимые ноги — и все эти качества были к услугам вождя, который сумеет завоевать их доверие и подчинить своей воле.