Peshavar
Шрифт:
Рана противно ныла, но боль была терпимой. Когда Чен отъехал от крепости на довольно приличное расстояние, он услышал позади цокот копыт. Кто-то догонял его. Обернувшись, Шепард увидел всадника. Он явно очень спешил. Вскоре Чен смог узнать в нём Нирава.
– Что-то забыл мне сказать?
– поинтересовался Шепард, когда амма поравнялся с ним.
– Я выходил на стены, - ответил тот.
– И долго смотрел вниз. При ярком солнечном свете можно увидеть, что у разбившегося человека длинные тёмные волосы. Но у короля Нэжвилля волосы светлые. Как
– Думаю, тебя подводит зрение.
– У меня отличное зрение.
– Так чего ты в одиночку за мной с утра поскакал?
– Я рассказал Викраму о своих подозрениях, но наш марзбан слишком старается угодить амиру. Амир ведь лично распорядился позаботиться о тебе. Я же в первую очередь служу Алиму. И я был прекрасно осведомлён о том, что ты должен был сделать.
– Ну, поехали в столицу вместе. Расскажешь всё Алиму. Что волосы тебе чёрные померещились.
– Зачем вместе? Я приеду первым.
С этими словами Нирав пришпорил коня и рванул вперёд. Шепард понимал, что участие в подобных скачках может стоить ему жизни. С одной стороны, он не хотел допустить того, что Нирав посеет семена сомнения в голове Алима именно сейчас, когда тот наверняка был уверен в своей победе и мог оступиться, позволив уличить себя во всём содеянном. Но с другой, здравый смысл подсказывал Шепарду, что никаких настоящих доказательств у Нирава не было. Да, Алим мог захотеть получить подтверждение у Афры, но Кабир должен был защитить Флая. И не только Кабир. Шепард рассчитывал на помощь капитана и Жюля. И, в конце концов, Флаю нужен был живой друг и телохранитель, поэтому Чен решил, что не станет догонять Нирава.
Шепард едва не расхохотался, когда обнаружил амма сидящим на берегу реки и перевязывающим себе ногу. Его лошадь пила воду неподалёку.
– Что стряслось?
– поинтересовался Чен, подъехав ближе.
– Не твоё дело, - пробурчал Нирав.
На вид ему было лет не больше тридцати. Первый помощник марзбана Пешавара был рослым и крепким мужчиной. Его густые чёрные волосы были убраны в хвост, тонкие усы и такая же тонкая бородка придавали его лицу не столько мужество, сколько некоторое изящество, свойственное знатным пешаварцам.
– С лошади, что ли, свалился?
– спросил Шепард, дав своему коню возможность напиться.
– Я же сказал: не твоё дело!
– Ну, как знаешь, - хмыкнул амарго и повернул обратно к дороге. Обернувшись, он увидел, что Нирав с огромным трудом поднялся и пытается дойти до своей лошади. Очевидно, его проблемы с ногой были намного серьёзнее, чем казалось. Не до конца понимая, зачем он это делает, Шепард вернулся.
– Ты на лошадь-то забраться сумеешь?
– снова заговорил он.
– Не знаю, - угрюмо ответил Нирав.
Шепард молча спешился, а затем, превозмогая собственную боль, помог Нираву сесть в седло.
– Ты предлагал ехать вместе, - проговорил амма.
– Ну, предлагал, - отозвался Шепард.
– Поехали.
До самой ночи никто из них не проронил ни слова. Однако, когда совсем
– Мне надо поспать. Хочешь ехать всю ночь, езжай.
– Ты прав, - согласился Нирав.
– Только я...
– амма выругался.
– Да успокойся ты.
Не дожидаясь, пока его попросят, Шепард помог ему слезть с лошади. Сам он чувствовал сильную усталость, рана болела всё сильнее. Чен понимал, что Нираву ничего не стоит прикончить его во сне, но как он тогда доберётся до столицы? Он ведь на лошадь сам точно не залезет. Его нога определённо была сломана. Шепард лёг в сухую траву, положив кулак под голову, и быстро уснул.
Флай продолжал прятаться в покоях Латимора, и поэтому ему не удалось присутствовать на встрече Кабира и Греты. Капитан и Жюль ушли, а компанию Флаю составил евнух харама Сафир, которому Латимор раскрыл, кто скрывался под чадрой. Король решил, что раз капитан доверяет Сафиру, то и он может.
– Это очень хорошо, что вы живы, - проговорил евнух.
– Я очень расстроился, когда услышал, что король погиб в Пешаваре.
– Спасибо, Сафир, - улыбнулся Флай.
– А это ничего, что ты не в хараме? Тебя не будут ругать?
– Это с чего же меня должны ругать?
– Ну, ты же должен следить за наложницами.
– Так они все взрослые, чего за ними следить? Я, конечно, главный в хараме, но это не значит, что я буду возиться с девочками, как наседка с цыплятами. Моё дело проследить, чтобы у них было всего в достатке, чтобы не болели, ну, и чтобы не передрались между собой. Но вообще там есть Балькис, мать покойного амира и бабка нынешнего. У неё девочки не забалуют, так что я спокоен. Сонал тоже придётся с ней считаться. Если, конечно, эта девочка не окажется крепким орешком.
– Я раньше думал, что все евнухи злые.
– А вы много видели евнухов?
– Нет, одного в Сересе, но его там по-другому называют, и ещё одного на Фесе.
– Про Серес и то, как у них заведено, я не знаю ничего, а Фес... Ну, там же тоже амма. Чего же он был злой?
– Не знаю, - Флай понял, что уже сболтнул лишнее, и стал думать, как бы сменить тему.
– Я знаком с евнухом Расула, так он ведь с Феса. Он славный.
Флай видел евнуха Расула только один раз и даже не запомнил его имени, а вот евнуха господина Ильмара он знал хорошо. Вспоминать о нём сейчас ему совсем не хотелось, и король уже сильно пожалел, что вообще заговорил на эту тему.
– Так вы бывали на Фесе, ваше величество?
– Я много где побывал. Я путешествовал.
– А я всегда хотел узнать, какая жизнь у других народов, - вздохнул Сафир.
– Вот сколько видел вас, нортов, вы ведь совсем другие. А я и сарби плохо помню, хотя сам я из шоносара. Так и сижу тут во дворце, как пень.
– Почему пень?
– Да потому что только пни сидят на месте.
– Так, может, амир захочет отправиться в путешествие и возьмёт с собой часть харама и тебя заодно?