Пешка
Шрифт:
— Соджонер Страйгер, — сказала она, вздрогнув, когда он подошел ближе, словно боялась, что Страйгер нападет и на нее. — Ради всех святых, какую цель преследовали вы, заставляя меня… весь Конгресс смотреть эту отвратительную сцену? — Голос Элнер дрожал, лицо побелело, а пальцы вцепились в края трибуны. — Что вы сотворили с моим помощником?
— Я?! — спросил Страйгер, стукнув себя в грудь кулаком. С расширившимися от изумления глазами он напоминал огромного жука. — Это не я! — Я видел, как он отчаянно пытается сохранить самообладание. И ему это удалось. Он победил. —
Спикер встал между Страйгером и Элнер.
— Соджонер Страйгер, — пробормотал он, примиряюще вскидывая руки, — я уверен, что всему этому найдется объяснение. Но, учитывая то, что вы — лицо заинтересованное, думаю, что, возможно, было бы лучше, если бы объяснения исходили бы от вас. Леди Элнер. — Он отступил в сторону, пропуская Элнер к трибуне и предоставляя ей право задавать вопросы.
Страйгер рассвирепел, но тут же взял себя в руки, поняв, что у него есть только один выбор: броситься в наступление и осадить Элнер.
— Естественно, что ни один из вас, — Страйгер перевел взгляд со спикера на Элнер, — не воспримет всерьез то, что так легко может быть подделано — голографическую запись: двое актеров играют роли, их облики изменены так, чтобы они стали похожи на меня и псиона…
Слушая Страйгера и наблюдая за ним, я почти верил, что он говорит искренне. Но вот что я увидел, если бы заглянул в его мозг…
Элнер оцепенела, когда Страйгер произнес слово «псион».
— Конечно, — холодно произнесла она, — запись легко могла быть сфальсифицирована. Но никогда еще в своей жизни я не испытывала боли на демонстрации голографической записи. Вы…
— Леди Элнер, — с менторским спокойствием перебил ее Страйгер, — ну, разумеется, я понимаю, что вам неприятно видеть, как страдает тот, кого, как вам казалось, вы знаете…
— Я не об этом говорю, — обрезала его Элнер. — Я имею в виду физическую боль, которую я ощущала каждой клеточкой своего тела — точно жертвой была я и на меня вы обрушивали свои удары.
— Но это абсурд, — сказал Страйгер, глядя на Элнер как на сумасшедшую.
— Если бы. Но весь зал это чувствовал.
— Я ничего похожего не почувствовал, — выпалил Страйгер, оглядываясь на недоуменные лица членов Конгресса, словно посчитал, что все они лгут или сошли с ума.
— Ну естественно вы не чувствовали, — ядовито сказала Элнер. — Соджонер Страйгер, почему именно псиона вы выбрали своей жертвой?
— Я не выбирал псиона! — почти выкрикнул он, все так же глядя в зал.
— Но это вы так его определили. Не как моего помощника, знакомого вам, а как «псиона».
— И сцена и жертва кем-то выбраны, чтобы опорочить меня!
На лицо Элнер вернулся румянец, ее голубые глаза ожили и засветились решимостью.
— Зачем же им — кто бы это ни сделал — понадобилось показывать вас, избивающим псиона? В нашем обществе псионы вовсе не вызывают такого сочувствия и жалости. Почему не ребенок или не пожилая женщина?
— Я не знаю, — пробормотал он так, будто и вправду не знал. — Вероятно потому, что они глупы, как пробки. — Страйгер
Элнер пристально смотрела на Страйгера.
— Мой помощник пытался сказать мне несколько раз, что вы патологически ненавидите псионов, — спокойно сказала она. — И до сегодняшнего дня я не верила ему.
Я выпрямился и стиснул зубы, напряженно ухмыляясь.
— Ваш помощник оболгал меня. Он хотел опорочить меня перед всей Сетью! — Лицо Страйгера пылало. — Он пытался заставить всех поверить, что я лгал…
— Вы и лгали. Насчет него, — настаивала Элнер. — Или вы забыли?
Страйгер захлопнул пасть.
— Это неправда. Бог свидетель, меня могли дезинформировать, но я никогда не лгу. Бог руководит моими поступками…
— Даже когда он ссыт? — пробурчала сидящая рядом со мной Аргентайн, и взрыв смеха заглушил последние слова Страйгера.
— Бог сказал вам, что псионы — от дьявола? — спросила Элнер, и камеры насторожились.
— Да… — пробормотал он. — Жизнь общества доказала, что они — выродки самого низкого сорта, что-то вроде деклассированных элементов, которые я надеюсь уничтожить путем широкого применения пентриптина.
— Самого низкого… — тихо повторила Элнер. — Вы действительно в это верите, Соджонер? Что распространители наркотиков все поголовно — псионы? Наши любители маленьких мальчиков? Наши наемные убийцы? Неужели псионы хуже тех, кто стремится погубить целый народ, как когда-то наши предки стремились уничтожить друг друга. И все — во имя Господа? Я ждал, что Страйгер тут же выдаст ловко скроенное опровержение. Но на этот раз его не последовало.
— Бог, — пробормотал он, — Бог открыл мне, кто они такие. Все, что я делал, — это следовал Слову Господню, как я его понимаю… — Страйгер прищурился. — Но это не значит, что я их преследую! Я только хочу ускорить то, на что обрекла их судьба.
Элнер сцепила пальцы в замок и, опустив голову, смотрела на них, кивая, как будто она сдалась.
— Почему у вас никогда не было усиления, Соджонер? — холодно спросила она. Вопрос, казалось, никак не был связан с предыдущим, но я этому не поверил.
Страйгер как-то странно посмотрел на нее, но ответил:
— Потому что я считаю его извращением человеческой природы, непорочности, чистоты, которая, как я верю, предназначена нам Богом как избранная форма существования. — Страйгер поднял голову, снова нащупав твердую почву.
— То есть Бог отвергает усиление как ложь? — искренне удивилась Элнер.
Страйгер рассмеялся, но руки его дрожали.
— Я не утверждаю, что это абсолютная ложь. Наше общество не может функционировать без технической поддержки. Бог предусмотрел нашу нужду в этих инструментах, иначе мы бы так и жили на одной планете. Но заходить так далеко, чтобы оспаривать Божье всеведение и власть, пытаться примерить на себя одежды Бога — вот зло.
— И вы уверены, псионы поступают именно так? Мне помнится, вы сказали, что цивилизация гидранов погибла именно потому, что они пытались занять место Бога?