Пешка
Шрифт:
Я пытался не слушать и не смотреть на него, но взгляд мой, точно выталкиваемый воздухом, снова и снова возвращался к Страйгеру. Отчасти потому, что я не мог сдержать свою ненависть к Страйгеру, отчасти потому, что не мог отвести глаз. Может быть, абсолютная самоуверенность наделяла Страйгера, как большую планету, чем-то вроде силы притяжения, или, может быть, просто страсть фанатика, с рождения сидевшая у Страйгера в крови, притягивала к нему. Но я не отрываясь слушал его речь, медленно засасывающую миллионы умов в «темную изнанку жизни», которую, как заявлял Страйгер, он понимал, — точно и в самом деле все про нее знал… О том, как убивают,
Голос Страйгера звенел, глаза затуманились, но я чувствовал, что Страйгер отлично контролировал поднимающийся в нем дух фанатизма.
Висящий над Страйгером экран детектора лжи не показывал ничего. Ничего, что послужило бы слушателям доказательством правдивости каждого его слова. Он не кибернетизирован, — сказал тогда Испланески. Страйгер не зависел от системы Мандрагоры, она не стесняла его мыслей. Но, так или иначе, вместо того, чтобы заронить подозрения в его честности, это только поднимало Страйгера в глазах остальных, как будто он был так дьявольски чист, что ему не нужно было никому доказывать свою искренность.
— Леди Элнер убеждена, что расширение производства наркотиков может привести к злоупотреблениям ими… — продолжал Страйгер. Я насторожился, когда он упомянул имя Элнер. — … но я верю, что дерегуляция — способ изъять наркотики из рук тех, кто уже злоупотребил ими, — преступников, производящих и нелегально продающих малые партии наркотиков по астрономическим ценам на Черном рынке. Навряд ли кто-либо из лучших побуждений станет защищать законы, которые вкладывают наркотики в руки тех закоренелых преступников, которые сейчас одни только и выигрывают от этого в финансовом плане. Если наркотики станут использоваться по нашему сценарию, как раз преступники выиграют от этого в нравственном отношении.
Предполагать, как леди Элнер, что использование наркотиков ради выполнения задач, возложенных на нас Богом, есть дьявольская выдумка, значит сознательно обманывать граждан. Говорить, что сети корпораций, которые заботятся о нас, хуже, чем преступники, на нас наживающиеся, — безответственно. Я всегда верил, что леди Элнер искренна в желании решительно выступить в крестовый поход, дабы защитить общество и сделать его более гуманным…
Но я должен спросить вас, леди. — Страйгер повернулся к Элнер, нарушая ход дебатов: предполагалось, что вопросы должен задавать Мандрагора. — Не защищаете ли вы, в сущности, отщепенцев нашего общества и дегенератов, к которым, согласно вашим же словам, вы питаете не меньшее, чем я, отвращение?
Элнер, застигнутая врасплох, испуганно посмотрела на него.
— Конечно нет. Я убеждена, что вы хорошо знаете мою точку зрения.
— Это потому привлекло мое внимание, леди Элнер, что вы наняли в свой штат псиона, гидрана-полукровку, телепата.
Элнер побагровела. На секунду задержавшись на Страйгере, взгляд Элнер, пробежав поверх зрительских голов, уперся в противоположный конец зала. Экран детектора, чуть не подпрыгнув, поменял цвет.
— Да… конечно, но…
Сидящая рядом со мной Джордан шептала проклятия.
— Каковы причины того, что вы наняли члена группы, известной своей моральной нестабильностью и криминальным поведением, своим разрушительным влиянием на общество? Едва ли я должен напоминать сидящим здесь о том, что случилось бы с Федерацией, если бы три года назад телепат-вероотступник по имени Квиксилвер благополучно захватил Федеральные Рудники…
— Я не верю, что вся группа должна отвечать за действия нескольких ее членов, — сказала Элнер. Она быстро оправилась. — Преследования Федерацией телепатов — как гидранов, так и людей — имеют длинную историю. Я всегда пыталась судить об индивидуумах по их способностям.
— Индивид, состоящий у вас в помощниках, имеет в досье запись о криминале. Вы отдавали себе отчет в том, что он — один из тех, кто состоял в заговоре с террористом Квиксилвером, намеревавшимся требовать выкуп за месторождения телхассиума?
Элнер, открывшая было рот, чтобы произнести длинный монолог, смогла сказать только:
— Нет, я не знала…
— Запись включает также вооруженное нападение, воровство, злоупотребления наркотиками… Типичная запись…
Я тихо выругался. Откуда, сука, он узнал? Публично об этом не сообщали. Страйгер выставлял меня предателем, что было наглой ложью.
Я готов был крикнуть это и Элнер, и всей Федерации…
Я начал было вставать, но Джордан схватила меня за руку и рывком развернула к дверям.
— Двигайте! — прошипела она. Ярость Джордан молнией пробежала по ее руке, по моей и ударила мне в голову. — Пока не натворили других глупостей!
— Но это ложь…
— Заткнитесь, идиот! — Она потащила меня к ближайшему выходу, представляя в уме кошмарную картину того, что случится, если хайперы соберутся, как стая собак, вокруг нас, чтобы разорвать меня.
— Мне с трудом верится, что, имея доступ к секретной информации, вы не знали о такой вещи, — лаял Страйгер. — Как вы могли счесть этого типа подходящим для работы с вами? Разве только у вас были иные причины…
Я не стал спорить с Джордан, а покорно последовал за ней, так быстро, как мог, держа голову опущенной, пока мы не достигли дверей. Дверь прочла наши идентификационные коды и распахнулась, пропуская нас без всяких затруднений.
— Имелись необычные обстоятельства… — услышал я протест Элнер и почувствовал поднимающееся внутри нее отчаяние, затопляемое в моем мозгу волной нарастающего возбуждения толпы. Дверь за нами скользнула на место, отрезая ее голос, и это было последним, что я слышал.
Холодный с отвесными стенами туннель улицы был тих и пуст, и лишь ряд плавающих над нами ламп нарушал наше одиночество. Охрана перед дебатами вычистила все уровни. Когда мы очутились снаружи, Джордан внезапно повернулась и, прежде чем я успел среагировать, ударила меня.
— Черт побери, Джордан… — Я ловил ртом воздух.
— Черт побери тебя!
Я увидел, как слезы ярости заблестели в ее глазах. Она сказала:
— Самое скверное, что Страйгер прав насчет псионов!
— Подождите минуту… — В моих глазах начала пульсировать боль: отчаяние пыталось пробиться на свободу.