Пешки Сдвига

Громов Вадим Николаевич

– Да-а-а...
– Протянул сидящий напротив неё Шатун, и критически обозревающий её состояние.
– Это надо же так нажраться одной поллитрой. Неполной. Полный швах, мадам.

Лихо слегка развела руками, придав своему лицу выражение "Так получилось, не ругайте меня, дяденька". Потом снова присосалась к бутылке, опустошив её почти полностью. Остатки вылив в ладонь и, умывшись. Помассировала виски.

– Как там "Горыныч"?

– Не вспорхнул, не улетел.
– Успокоил её Алмаз.
– Где оставили, там и стоит. Сторож, правда, намекал, что неплохо бы прибавочку

ему сообразить, за самоотверженный труд...

– Ага...
– Глубоко, и размеренно дыша носом, сказала Лихо.
– И шубу ему, на шкурах кляксы. И от мёртвого Пушкина - бакенбарды. Получать во время Всплеска, стоя голым посреди Нижнего.

– Жестокая ты...
– Алмаз присел на кровать рядом с ней.
– Он даже лобовое стекло протёр. Халтурненько, правда. Но всё равно - всё цело. Можно накинуть за старание.

– Ладно, сам решай...
– Блондинка закрыла глаза.
– Убивать надо за такую водку. Технологию производства - не иначе как Всплеском нашептало... По воздействию на организм - у-у-у...

– Тебе ведь никто её силком в горло не лил.
– Рассудительно заметил Шатун.
– Сама лакала, как халявную. Не вой теперь.

– Ладно.
– Лихо открыла глаза.
– Не померла же, и - ладно. Но ощущения такие, как будто я вместо водяры из горла, вчера себе пулю из зазря утраченного "Феникса" - в голову засадила. Мозги - где угодно, только не в голове...

– Ты, вообще, помнишь - что вчера было?
– Осторожно спросил Алмаз.
– По какой причине бражничала...

– Помню.
– Коротко ответила блондинка.
– И, кажется, я вчера сказала по поводу этого - "Нахер!". Могу заверить, что ничего не изменилось. Или мы тут любительский спектакль закатим? Безутешная вдова, и кучка неумело сочувствующих суперменов... Сказано же - "Нахер!".

– Как скажешь.
– Алмаз открыл вторую принесённую из машины бутылку, и начал пить. Потом протянул Книжнику. Тот отрицательно помотал головой. Бутылка ушла Шатуну.

– Ладно, с моральной стороной вопроса решили.
– Алмаз почесал переносицу.
– Теперь по поводу незначительных деталей. Приодеть бы тебя надо. Пообтрепалась ты, за прошлый вечер... Или так поедешь? Лёгкий стриптиз, для спутников. Вентиляция, опять же - улучшенная...

– Не дождёшься.
– Отрезала Лихо, продолжая пребывать в бледном виде.
– Не видать тебе моего тела белого. Придумаем что-нибудь... Дай ещё воды. Покончим со Сдвигом, найду, и взорву эту винокурню - к бениной тещё. Книжник, деактиватор где?

– У меня.
– С готовностью отозвался очкарик.
– Не пропадёт.

– Понятно, что у тебя...
– Проворчала блондинка.
– Я, хоть и выкушала вчера этого пойла, но с памятью не рассорилась. В отличие от некоторых, у которых в ней зияющие провалы образовались...

– Ты это про кого?

– Да, так... Был один такой. Не хочу вспоминать.

– Ладно, отдохнули, пора и за родину порадеть.
– Алмаз взял у Шатуна протянутую обратно бутылку, и закрыл крышку.
– Поехали.

Портье принял у них ключ, продолжая оставаться таким же угрюмым, как и вчера вечером.

– Любезный, не подскажете

ли, где нам девушку приодеть можно?
– Алмаз кивнул в сторону Лихо, сложившей руки на груди, таким образом прикрывая разрезы.
– Если лично у вас есть что-то подходящее, можем сторговаться.

– На Перекресток вам надо...
– Нисколько не изменившись в лице, буркнул портье.
– Там всё.

Он скупо объяснил, как побыстрее добраться до этого самого Перекрёстка, в прошлой жизни являющегося вещевым рынком Челябинска. И, им же - и оставшегося.

Сторожу, который вился возле "Горыныча" надеясь выцыганить ещё что-нибудь за ночь беспорочной службы, перепала "УРка", и краткая нотация Лихо о вреде попрошайничества, ввиду похмельного состояния блондинки, прозвучавшая особенно прочувствованно и нецензурно. И то, и другое, он воспринял с одинаковым выражением физиономии. Привык уже, наверное.

До Перекрестка добрались довольно быстро, это оказалось всего в полутора километрах от места их прежней дислокации. Барахолка, наречённая в честь пересечения двух дорог - конечно же, уступала по размаху и кипению торговых страстей - той же "Трёшке": но выглядела явлением давно устоявшимся, прочно пустившим корни на довольно внушительном количестве квадратных метров, и не собирающимся зачахнуть по причине отсутствия товарооборота.

– Деактиватор верни.
– Лихо протянула руку, и Книжник безропотно вернул требуемое, понимая, что спорить бесполезно. Подержал в руках будущее, проникся: и ладушки.

Лихо повертела его в руках, и сунула в карман штанов.

– Мой бледнолицый брат - Зоркий Глаз, смотри в оба.
– Сказала блондинка, вылезая из машины.
– За это, я выменяю тебе целую флягу огненной воды, которой ты сможешь отравить всех своих врагов. Это говорю тебе я - Головная Боль. Жди, и я вернусь. Пошли, мальчики.

– Кто из нас, в настоящий момент бледнолицый - это ещё вопрос.
– Пробубнил Алмаз вслед уходящей троице.
– А вот по поводу головной боли - ничего добавить не могу. И в этом - вся трагикомедия. А куда денешься?
– да и, привык уже...

Лихо с Шатуном и Книжником быстро шли по рядам, выискивая то, что им было необходимо. Пару раз, куртки всё же попадались, но по размеру, они скорее были на Шатуна, чем на блондинку.

– Однако...
– Сказал Книжник со странной грустью в глазах, вперившись взором в большой лоток с пёстрыми корешками книг, мимо которого они проходили.
– Сто шрамов на вымышленной заднице, и один - на твоей собственной: две диаметрально противоположные величины... Но, на приключения всё равно тянет.

Лихо ничего не съязвила, в ответ на столь глубокомысленный вывод. Шатуну, вообще было абсолютно индифферентно.

– Что берут?
– Вскользь поинтересовался очкарик, на миг всё же задержавшись возле лотка, с манящим чтивом.
– Фэнтези?

– На самокрутки всё берут!
– Жизнерадостно просветил его, словно один в один, списанный с классического образа папы Карло, реализатор.
– Не читать же их. Хотя, есть наверное, ненормальные... Штудируют. Но я таких не встречал. Берёшь что-нибудь?