Пешки
Шрифт:
— Озолотились бы… — мечтательно протянула духовник.
— Пойдём уж, золотце, — хохотнула Эл и под руку поволокла размякшую блондинку к колодцу, — хоть чародейской анти — угробьской воды наберём!
«Вода особая, чародейская», как её назвали бы Мастера — Алхимики, обреталась в этом загадочном поселении в обычном каменном колодце с широкими крепкими бортами выше метра и огромным старым журавлём. Отполированное сотней рук дерево призывно поблёскивало в лучах утреннего солнца, а плоские отдельные каменюки под вёдра неровной грудой подпирали его толстую одинокую ногу, будто рассыпавшийся погост. Услужливо вытоптанная проплешина, создавала ощущение защитного контура или последствий
— Ого! — почтительно прохрипела духовник, вглядываясь из-под приложенной ко лбу ладони на разноцветные ленточки, привязанные к носу стилизованного дракона на верхней перекладине. — Этот механизм теперь не часто встречается. Он весьма устаревший, к тому же явно низинный с расчётом на близкое залегание подземных вод. Очень не рационально использовать подобные механизмы вне низ…. Ах да, это ж и есть низина. Кстати! Знаешь, что наши предки для фильтрации воды использовали особые природные артефакты, добываемые при выжигании пущ?
— Гаюны что ли? — неуверенно протянула травница, которая этот раздел в искусстве артефактов запомнила только потому, что ходила с братом жечь хозяйский сад для добычи собственного гаюнчика. «Гаюнчик» добыт был, от отца, притом на весь зад и заживал с неделю.
— Точненько. Уже тогда была отмечена их способность притягивать и очищать воду. Поэтому в засушливых местах, или, наоборот, там, где много грязной воды, в древности устанавливали гаюны. Притом нужен гаюн не из этих мест. Существовал даже обычай ритуального обмена гаюнами между дружественными поселениями. Там сложная система побратимства. Ай, ладно, — Танка раздражённо махнула рукой на собственные мысли, заканчивая стремительно приближающуюся лекцию по артефактам в древних культурах, — доставай воду и пойдём уж из этого сосредоточия радушия.
Чтобы не выдать своего расстройства, травница принялась сосредоточено рассматривать чахлый стебелёк кровавника.
— Ну!?! Кто из нас в поместье рос? Я такую конструкцию живьём впервые вижу.
— Как бы сказа — а-ать, — замялась в конец девушка, привыкшая, что её подруга — отличница умеет всё. — Я э — э-э собственно, тоже. У папы на всех колодцах корба стояла.
— И что это?
— Корба — это, ну — у-у… корба! — Алеандр эмоционально и очень образно изобразила лицом и руками колодезный ворот. — Так её нянька называла!
— Ясно.
Коротко, чётко и серьёзно.
Тёмный генерал откинул за спину тяжёлый чёрный плащ с вышитыми рунами тлена и приступил к претворению в жизнь своего злодейского плана. Яританна — стянула с плеч лямки рюкзака, подкатала рукава и поправила ленточку в волосах. Девушка ловко вскочила на борт колодца, прикинула глубину, подёргала за цепь, простучала дно ведра и столь же стремительно соскочила обратно.
— Механизм стандартный, — фыркнула Танка, отбрасывая с лица назойливую прядь, — только противовес с нашим ростом и физическими данными понадобится повнушительнее. Эл, последишь за тем концом, а я разберусь с ведром.
Травница шутливо прищёлкнула пятками и поудобнее пристроилась на своём боевом посту. Всё так же сосредоточенная Яританна начала перебирать руками цепь, спуская ведро. Раздался гулкий шлепок.
— Ну? — Алеандр вытянула шейку полюбопытствовать, но увидела только недовольный
Танка несколько раз требовательно подёргала цепь и зашипела: поднявшаяся температура давала о себе знать резко испортившимся настроением. Девушка фыркала, хмурилась, закусывала губу и с таким остервенением дёргала цепь, словно душила любимую тётушку, завещавшую ей три поместья, но уж десять лет как не сподобившуюся представится. Уже вся конструкция ходила ходуном, натужно скрипела и грозила обратить прахом общинный источник воды, как духовник резко выпрямилась вместе с цепью и пустым ведром.
— Нужен груз!
Это прозвучало, как приговор. Валент закатила глаза и поудобнее оседлала перекладину журавля, положив подбородок на скрещённые руки. Тащиться на своих двоих по пыльному тракту ей очень не хотелось, поэтому любое промедление несказанно радовало. А промедление обещало быть долгим. Пребывающая в благородном гневе духовник принялась выискивать в округе подходящие в жертву предметы, мотаясь от горки камней к ближайшему забору и обратно заводной белкой. Травница ревниво поглядывала на собственные сумки, серьёзно опасаясь, что с подруги станется признать именно их наиболее приемлемым балластом.
— О! Нашла! — показался зад Танки над противоположной стенкой колодца.
Медленно и тяжело раскачиваясь из стороны в сторону, пятая точка духовника угрожающе приближалась. Что бы ни волокла девушка, доносящиеся кряхтения выходили уж слишком демонстративными, будто Танка тащила среднего размера шкаф. Увидев же в бледных ручках подруги лишь небольшой полукруглый камень, травница зашлась мерзким хохотом.
— Это какой-то необработанный металл, — обиженно пыхтела Чаронит, пытаясь приподнять свою ношу достаточно высоко, чтоб поместить в ведро. — Тяжёлый, з — зараза. Обычные камни такими тяжёлыми не бывают.
От усилий личико духовника раскраснелось, а руки подозрительно подрагивали, это наводило на мысль, что блондинка действительно ворочает горы, а не прикидывается, вызывая в окружающих сочувствие. Эл даже едва не сорвалась со своего удобного насеста, чтоб помочь подруге, как позади раздался злобный мужской вопль:
— Чё творите, дуры!?!
От резкого окрика Танка испуганно подпрыгнула, разом опрокидывая себя, гору сумок и ведро. Неожиданно отяжелевшая ёмкость с задорным свистом понеслась в чёрные недра колодца, а вслед за ней ринулся и коварный журавль, правда, аккомпанируя себе уже девичьим визгом. Визг, к слову, был отменным: истеричным, прерывистым, оглушающим, отдалённо напоминающим сигналку в кабинете алхимии. Когда же глаза распростёртой на общем скарбе и порядком ушибившейся копчиком Чаронит встретились с покруглевшими от ужаса глазами Валент, зависшей вниз головой на вывернутой колодезной перекладине, визг раздвоился. И если голос внезапно воспарившей травницы начал сходить на нет, то крик ошарашенного духовника только набирал обороты.
— Эл, маму твою и папу!!! Спускайся немедленно!! — вопила Танка, нелепо прыгая вокруг колодца и отчаянно мешая подняться с земли какому-то лохматому парню с видом глубокого похмелья на изукрашенном лице и отпечатком подозрительно знакомого ботинка на подбородке. — Кому говорю!?!
Вчерашняя жертва зелёного змия только глухо материлась и постанывала, придерживая оттоптанный в суматохе бок, и безуспешно пыталась пробраться к колодцу, не попав вторично под ноги истерящей девице. От её беспорядочных метаний у несчастного начинала кружиться голова, а визг откровенно дезориентировал и усугублял похмелье. Вываливший из соседнего дома помятый, битый и дюже злой белобрысый мужик с рваной щекой и чудесными парными фонарями лишь добавил шума.