Пешком
Шрифт:
собираются вокруг разнузданной пары, которую Тип подстрекает
окриками и посвистом. Музыка всё ускоряется, так что Отец теряет
равновесие и падает, тянет за собой Бабу. Но не выпуская её из объятий,
Баба визжит, словно пытается освободится, катаются по земле. Смех и
аплодисменты “публики”. Внезапно Баба перестаёт защищаться и
визжать,
музыканты прерывают мелодию, а “публика” перестаёт смеяться и
аплодировать.
Сцена 5.
Теперь всё происходящее резко изменилось, как бы в замедленном темпе,
как будто с сосредоточенностью и притаившись. В полной тишине
(слышно только тяжёлое дыхание Отца) все вращаются вокруг лежащей
на земле пары, окружают её. Отец медленно поднимает Бабе юбку. Тип
уже повесил гармонию и освещает пару карманным фонариком. Тогда Сын
подбегает к Типу. Снова изменение темпа на быстрый, необузданный. Сын
пытается вырвать фонарик у Типа. Короткая схватка, блуждающий
огонёк фонарика мигает во всех направлениях. Тип отталкивает Сына,
который падает. Поднимается, встаёт на четвереньки, Тип освещает
его фонариком, потом подходит и бьёт ногой. Сын опять падает. Отец
встаёт с Бабы. Снова смена, замедление темпа.
Отец. Типу, медленно, чёткоАх, ты на сына?!..
Тип поворачивается и освещает лицо Отца, светит ему прямо в глаза,
ослепил его. Отец отворачиваясь приближается к Типу, медленно.
Отец.Ты на сына, сукин сын?!
Тип вынимает из под плаща топор. За спиной Отца Поручик Зелинский
тянется к кобуре с пистолетом. Отец по прежнему приближается к Типу
и поднимает кулак. Слышится и медленно нарастает, устойчивый звук
приближающегося поезда.
Баба.Идёт!
Этот возглас разряжает напряжение. Смена темпа, ускорение. Тип гасит
фонарик и прячет топор под плащ. Поручик Зелинский прячет пистолет в
кобуру, Сын встаёт с земли. Баба бросается к багажу, подгоняя Девицу.
Сын подносит плащ Отцу и помогает его надеть. Пани подбегает к
Супериусу
готовит его к поездке. Все возятся и пакуются, затем переходят в
глубину сцены, стоят вдоль трасы, спиной к аудитории. Только Музыкант
сидит равнодушным.
Сцена 6.
Судя по отголоскам поезд должен быть уже перед ними, но его не видать,
то есть поезд не видимый. Не спеша, расхлябано, тяжело гружёные
товарные вагоны, стучат по рельсам не торопливо, мерно, монотонно.
Музыкант начинает играть – очень тихо – “Городок Белз”.
Сцена 7.
Собравшиеся у дороги стоят неподвижно, группа застыла в
неподвижности. Поезд удаляется, его слышно всё слабее и слабее, но ещё
долго. Когда его уже не слышно – одновременно прекращается мелодия.
Собравшиеся у дороги медленно, сонно, поворачивают от дороги. Идут к
зрительному залу начинают говорить, в полголоса, как бы безразлично.
Баба.Это не наш.
Тип.Наш было бы видно.
Пани.Это не мы.
Поручик Зелинский.Мы ехали, а они уехали.
Учитель. ТолковоТранспорт.
Так очень медленно и сонно все укладываются на ночлег вокруг костра.
Только Сын стоит между ними, неподвижно. Во время укладывания и
рассаживания говорят ещё тише и соней.
Баба.Что это?
Тип.Я ничего не слышу.
Поручик Зелинский.Показалось.
Учитель.Да, иллюзия.
Супериус приподнимается на локтях.
Супериус.Иллюзия?
Пани.Спи, любимый.
Укладывает его прижимает к себе, закутывает меховым воротником. Все
уже расположились и заснули. Сын по – прежнему стоит застыв между
лежащими, а Музыкант как и сидел во время целого акта, перед костром,
спиной к зрителям, так и сидит, он не играет и тоже не двигается.
Костёр погас. Через мгновение Музыкант встаёт и уже не ищет дороги с
помощью своей трости, ведёт себя так, как будто имеет полную