Песни

де Вентадорн Бернарт

Арнаут де Марейль

(конец XII в.) [198]

Нежным ветерка дыханьем… [199]

I. Нежным ветерка дыханьем Мне милы апрель и май! Соловьиным щебетаньям Хоть всю ночь тогда внимай! ⁵А едва заря пожаром Встанет из ночных теней, Час наступит птичьим парам Миловаться меж ветвей. II. Люб весной земным созданьям ¹⁰Их зазеленевший край. Люб и мне – напоминаньем, Что любовь для сердца – рай. И тревожит нас недаром Дуновеньем теплых дней; ¹⁵Я, подвластный вешним чарам, Рвусь к избраннице моей. III. С Донною кудрей сияньем И Елену не равняй. [200] Донны голосок мечтаньем ²⁰Полнит сердце через край! А блеснут нежданным даром Зубки, жемчуга ясней, Вижу – бог в сем мире старом Не хотел соперниц ей. ²⁵IV. Где предел моим страданьям, Май цветущий, отвечай! Иль она, воздавши дань им, Поцелует невзначай?… Так, томим любовным жаром, ³⁰Я брожу в мечтах о ней, С утренним впивая паром Вешний аромат полей.

198

Поэт был родом из Марейля (Дордонь). По средневековой «биографии» Арнаут вначале был клириком (т. е. лицом духовного звания), затем стал поэтом. Пользовался покровительством короля Альфонса II Арагонского и властителя Монпелье Гильема VIII.

199

Р.-С. 30, 10.

200

Елена– дочь Зевса и Леды, славившаяся несравненной красотой; ее похищение троянским царевичем Парисом стало причиной Троянской войны (греч. миф.). Эта античная легенда была довольно популярна в средние века и известна трубадурам.

Вас, Донна, встретил я… [201]

Вас, Донна, встретил я – и вмиг Огонь любви мне в грудь проник. С тех пор не проходило дня, Чтоб тот огонь не жег меня. ⁵Ему угаснуть не дано — Хоть воду лей, хоть пей вино! Все ярче, жарче пышет он, Все яростней во мне взметен. Меня разлука не спасет, ¹⁰В разлуке чувство лишь растет. Когда же встречу, Донна, вас, Уже не отвести мне глаз, Стою без памяти, без сил. Какой мудрец провозгласил, ¹⁵Что с глаз долой – из сердца вон? Он, значит, не бывал влюблен! Мне ж не преодолеть тоски, Когда от глаз вы далеки. Хоть мы не видимся давно, ²⁰Но и в разлуке, все равно, Придет

ли день, падет ли мрак, — Мне не забыть про вас никак! Куда ни поведут пути, От вас мне, Донна, не уйти, ²⁵И сердце вам служить готово Без промедления, без зова. Я только к вам одной стремлюсь, А если чем и отвлекусь, Мое же сердце мне о вас ³⁰Напомнить поспешит тотчас И примется изображать Мне светло-золотую прядь, И стан во всей красе своей, И переливный блеск очей, ³⁵Лилейно-чистое чело, Где ни морщинки не легло, И ваш прямой, изящный нос, И щеки, что свежее роз, И рот, что ослепить готов ⁴⁰В улыбке блеском жемчугов, Упругой груди белоснежность И обнаженной шеи нежность, И кожу гладкую руки, И длинных пальцев ноготки, ⁴⁵Очарование речей, Веселых, чистых, как ручей, Ответов ваших прямоту И легких шуток остроту, И вашу ласковость ко мне ⁵⁰В тот первый день, наедине… И все для сердца моего Таит такое волшебство, Что я бледнею и в бреду Неведомо куда бреду. ⁶⁵И чувствую – последних сил Порыв любви меня лишил. Ночь не приносит облегченья. Еще сильней мои мученья. Когда смолкает шум людской ⁶⁰И все уходят на покой, Тогда в постель и я ложусь, Но с бока на бок лишь верчусь. От горьких дум покоя нет, И я вздыхаю им в ответ. ⁶⁵То одеяло подоткну, А то совсем с себя стяну. То вскинусь, то лежу опять, А то примусь подушку мять, Ту ль, эту ль руку подложу, — ⁷⁰Покоя я не нахожу. И, изнурен в бессонной муке, Вот я совсем раскинул руки. Глаза уставя в темноту, Чтобы страну увидеть ту, ⁷⁵Где издалёка ищет вас Моей любви печальный глас: «Ах, Донна милая, когда ж Найдет поклонник верный ваш Приют иль просто уголок, ⁸⁰Где б свидеться он с вами мог, Чтоб этот нежный стан обнять, Чтоб вас ласкать и миловать, Вам целовать глаза и рот, Теряя поцелуям счет, ⁸⁵Сливая все в одно лобзанье И радуясь до бессознанья. Быть может, речь моя длинна, Но в ней ведь объединена Вся тысяча моих речей — ⁹⁰Бессонных дум в тоске ночей…» Всего я не договорил — Порыв любви меня сморил. Смежились веки, я вздохнул И, обессиленный, заснул. ⁹⁵Но и во сне вы предо мной Желанной грезою ночной. Хоть день и ночь моя мечта Одною вами занята, Но сон всего дороже мне: ¹⁰⁰Над вами властен я во сне. Я милое сжимаю тело, И нет желаниям предела. Ту власть, что мне приносит сон, Не променял бы я на трон. ¹⁰⁵Длись без конца, мой сон, – исправь Неутоленной страсти явь!

201

Р. – С. 30, II. Это стихотворение является фрагментом так называемого «салютц», особого жанра лирики трубадуров – своеобразного любовного послания. Портрет возлюбленной в послании Арнаута – одно из немногих подробных описаний женской красоты в старопровансальской поэзии. Строгая строфическая кансона не допускала такого рода детализации. Яркое и подробное описание ночных грез влюбленного также стало одним из постоянных мотивов нестрофического «любовного послания».

Бертран де Борн

(последняя четверть XII в.) [202]

Донна! Право, без вины… [203]

I Донна! [204] Право, без вины Покарали вы меня, Столь сурово отстраня, — Где ж моя опора? ⁵Мне не знать Счастья прежнего опять! Сердце я лишь той отдам, Что красой подобна вам Если ж не найду такую, ¹⁰То совсем я затоскую II Но красавиц, что равны Были б вам, весь мир пленя Блеском жизни и огня, Нет как нет! Коль скоро ¹⁵Вам под стать Ни единой не сыскать, Я возьму и здесь и там Все у каждой по частям И красавицу иную ²⁰Обрету я – составную III Самбелида! [205] Вы должны Дать румянец ярче дня, Очи, что горят, маня Страстной негой взора ²⁵ (Больше взять Мог бы – и не прогадать!) А красавицы устам Речь Элизы [206] я придам, Чтоб, беспечно с ней толкуя, ³⁰Разогнал свою тоску я. IV. Плечи будут ей даны Из Шале, – и на коня Сяду вновь, его гоня, Чтобы к ряду, споро ³⁵Все собрать, В Рокакорт не опоздать. Пусть Изольдиным кудрям [207] Предпочтенье дал Тристрам, [208] Но, Изольдины минуя, ⁴⁰У Агнесы [209] их возьму я. V. Аудиарда! [210] Холодны Вы ко мне, но, сохраня Свойство миловать, казня, Хоть красу убора ⁴⁵Дайте взять И девиз: «Не изменять!» Лучше Всех! [211] Похищу сам Шейку, милую очам, — Я так нежно расцелую ⁵⁰Красоту ее нагую! VI. Зубки чудной белизны, Всех улыбкой осеняя, Даст Файдида. [212] Болтовня С ней мила, но скоро ⁵⁵В путь опять! Донна Зеркальце [213] мне дать Стан должна, столь милый нам, Смех свой, сладостный ушам, — Помню я пору былую, ⁶⁰Шутки с ней напропалую. VII. Вы же, Донна, вы вольны, Всех собою заслоня, Но восторгов не ценя, Дать приказ – без спора ⁶⁵Перестать Вас любить, в вас мечтать. Нет! Хоть предан я скорбям, Сердце я лишь вам отдам! Как своей наименую ⁷⁰Эту двину составную?

202

Рыцарь, владевший совместно с братом укрепленным замком Альтафорт (з современной Дордони). Данте хвалит его как талантливого поэта, певца войны («О народном красноречии», II, II, 9), говорит о его щедрости («Пир», IV, XI, XIV), подвергает его тягчайшему наказанию за грехи среди «злосоветчиков» в восьмом круге ада («Ад», XXVIII, 118–122). По старопровансальской легенде владелец Альтафорта играл решающую роль в политических событиях своего времени и был чуть ли не единоличным виновником кровавой междоусобицы, разыгравшейся во французских владениях Плантагенетов. Однако действительная роль Бертрана де Борна была не столь значительной: он в качестве мелкого сеньора выступал на стороне одной из соперничающих феодальных клик и писал воинственные стихотворения, заслонившие другие его произведения, – традиционные любовные кансоны. После весьма бурной жизни поэт ушел в монастырь, где и умер в 1210 г.

203

Р. – С. 80, 12. Это так называемая кансона о «состав-ион донне», вызвавшая у трубадуров немало подражании. Оригинальность этой песни в том, что, расточив ряд лестных слов по поводу красоты множества донн, Бертран де Борн заключает, что вся эта красота, собранная воедино, не может его утешить в потере одной-единственной Донны, его отвергающей.

204

Донна– по утверждению средневекового «биографа», это Маэ де Монтаньяк из знатного рода Тюреннов.

205

Самбелида– «сеньяль» неизвестной дамы.

206

Элиза– это Элиза де Монфор, знатная дама из рода Тюреннов.

207

Знаменитая героиня «Романа о Тристане» обладала прекрасными «золотыми» волосами.

208

Тристрам– т. е. Тристан, герой знаменитой средневековой легенды.

209

Агнеса– это виконтесса де Рокакорт (современный Рошешуар).

210

Аудиарда– по-видимому, Аудиарда де Маламор.

211

Лучше Всех– сеньяль Гюискарды де Бельджок.

212

Файдида– сеньяль неизвестной дамы.

213

Донна Зеркальце –прозвище (т. е. сеньяль) какой-то знатной дамы.

Арнаут Даниель

(годы творчества – 1180–1210) [214]

На легкий, приятный напев… [215]

I. На легкий, приятный напев Слова подобрав и сложив, Буду я их шлифовать, Чтоб они правдой сияли. ⁵В этом любовь мне поможет — В Донне чудесный исток Доблестей я обретаю. II. Смотрю на нее, онемев И сердце к ней так устремив, ¹⁰Что и в груди не сдержать, Если 6 на нем не лежали Думы о тон, что умножит Власть надо мною в свой срок, — Только о том и мечтаю! ¹⁵III. Готов я, любви восхотев, Жечь свечи и масло олив, Тысячи месс отстоять, Лишь бы мне счастие дали. Пусть мне Люцерну [216] предложат, — ²⁰Светлой головки кивок Я на нее не сменяю. IV. Любовью такой возгорев, Сердца наши соединив, Я Донною б мог обладать, ²⁸Лишь не было б Донне печали. Одно мое сердце тревожит: Я к Донне попался в силок И все, что имею, – теряю. V. На папском престоле воссев ³⁰Иль царственный Рим покорив, Все соглашусь потерять, Только б надеяться дале, Что поцелует, быть может, — Иначе – ведает бог! — ³⁵Нет ей и доступа к раю. VI. Мученья любви претерпев, Я свой не смиряю порыв! Стал и друзей избегать, Чтоб рифмовать не мешали. ⁴⁰Тот, кто мотыгой корежит Поле, не так изнемог! Словно Монкли, [217] я страдаю. VII. Так Даниель подытожит: Зайцев мне травит бычок, [218] ⁴⁵Ветер я впрок собираю.

214

Поэт был родом из городка Риберака, в Дордонн. По утверждению средневекового «биографа», он был сыном дворянина, но увлекался «наукой», т. е. знаниями и навыками поэтического творчества, и стал трубадуром. Арнаут Даниель был одним из самых ярких и прославленных представителей поэзии «темного стиля». Данте («Чистилище», XXVI) называет его «лучшим ковачом родного слова». По мнению Петрарки, «его новые и прекрасные речи все еще приносят честь его родине».

215

Р. – С. 29, 10. В этой кансоне выражена довольно распространенная в лирике трубадуров, но кощунственная для того времени мысль, будто бы дама лишится райского блаженства за отказ в «милостях любви»; на эту тему мы встретим у провансальских поэтов множество весьма темпераментных заявлений; посмертные муки «жестокосердных красавиц» описываются и в нелирических куртуазных текстах. Тема эта получила дальнейшее развитие в Италии эпохи Возрождения у Боккаччо и Ариосто.

216

Люцерна– город в Испании.

217

Монкли– по-видимому, имя героя не дошедшего до нас любовного романа.

218

Поэт прибегает к парадоксу, иллюстрирующему и трудности любви, и сложность поэтического мастерства.

Монах из Монтаудона

(годы творчества 1180–1213) [219]

Я к Господу как-то попал… [220]

I. Я к Господу как-то попал Вижу – его обступили. Статуи в гневе вопили, Чтоб он наших донн обуздал: ⁵На краски вскочила цена, — Все больше идет их для донн, А статуям храмов – урон, Их лики бледней полотна! II. Мне бог, обернувшись, сказал: ¹⁰– Жены, монах, нагрешили, Статуи красок лишили, – Их облик святой облинял Смотри, как вот эта бледна! Почаще всходи на амьон, ¹⁵Громи их, повапленных жен! Для кары пришли времена. Ill – Господь, – я ему отвечал, Сами вы донн сотворили, Сами красой одарили ²⁶ Еще при начале начал. А если краса им дана Для донн красоваться – закон. Урон-то святым нанесен, Но краска и доннам нужна! ²⁵IV. – Монах, ты в нечестие впал! Речи твои не грешны ли, Чтобы творения бели Прекрасней, чем я замышлял? Недолго цветет их весна, — ³⁰Ведь смертный стареть обречен, — Но краской обман совершен: Глядишь – а старзха юна! V. – Господь, вам совет бы я дал: Вы в своей славе и силе ³⁵Крашеных донн невзлюбили, — Так кто ж вам продолжить мешал Их юность до вечного сна? А лучше бы, – я убежден, — Земля до скончанья времен ⁴⁰Всей краски была лишена! VI. –

Монах, я и слушать устал! Разум утратил ты или Жены тебя совратили, Что ты их оправдывать стал? ⁴⁵Нет! Женам да будет сполна Природный их вид возвращен. Хоть красками лик испещрен, Сотрет их прекрасно слюна. VII. – Господь, я бы с ними пропал: ⁵⁰Так уж носы набелили, Столько румян наложили, Что я бы слюней не набрал! Хоть дело мое – сторона, Но кто красотой обделен, ⁵⁵Прикрасу искать принужден, — Какая ж на доннах вина? VIII. – Монах, но прикраса грешна: Ведь каждый, кто ей обольщен, В распутство уже вовлечен, ⁶⁰И тешится тем Сатана. [……………………………… ………………………………] [221] IX. – Господь, но Монфора жена [222] ⁷⁹Сдаюсь, коль скажет, смущена, Слюнявить ее не резон: Живая в ней прелесть видна!

219

По сведениям средневекового «биографа», поэт был монахом в Орильяке (современный департамент Канталь), затем приором в Монтаудонском монастыре, местоположение которого не установлено. Поэту приписывают 17 песен, что немало для плохо сохранившегося наследия провансальских трубадуров.

220

Р. – С. 305, 7. Стихотворение принадлежит к жанру «фиктивной тенсоны» (разговор или спор с воображаемым собеседником). Изобличаемое в стихотворении употребление косметических средств воспринималось в Средние века и вплоть до эпохи Возрождения, во-первых, как обман, во-вторых, как нарушение прерогатив господа бога (см. у Шекспира слова Гамлета: «Слышал я и про ваше малевание вполне достаточно; бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое…» – акт III, сц. 2).

221

Некоторые рукописи содержат далее два четверостишия совершенно непристойного содержания. При переводе они выпущены.

222

Монфора жена– т. е. Элиза де Монфор, упоминавшаяся Бертраном де Борном.

Фолькет де Марселья

(годы творчества – 1180–1195) [223]

Надежный Друг, вот вы знаток… [224]

I. – Надежный Друг, вот вы знаток, — Скажите, кто из донн милей? Одна хоть любит и верней, Но не пускает на порог, ⁵Моленья ваши отвергая. Вторая хоть не столь верна (Резвушки изменять ловки), Зато нежнее к вам она. Уж слишком муки велики, ¹⁰Которые сулит другая! II. – Фолькет! Подумать дайте срок, Не знаю случая сложней — Одно лишь ясного ясней: Не оберетесь вы тревог, ¹⁵Хоть ту, хоть эту выбирая. С резвушкою судьба одна — С ней ревность вас возьмет в тиски. Уж лучше вам лишиться сна И умирать от злой тоски, ²⁰Достойной сердце отдавая. III. – Надежный Друг, да в чем тут прок? Как пред достойной ты ни млей, А ведь с резвушкой веселей! Любить обидно недотрог, ²⁵Малейшей ласки не стяжая. Любить без ласки! Вот те на! Нет, донна! Что за пустяки! Пусть ты для трона рождена, С себя надменность совлеки, ³⁰Ко мне вниманье умножая! IV. – Фолькет! Ужель вам мил порок? Что может быть коварства злей! Что ласк изменницы подлей? Их получить любой бы мог, ³⁵Вас, бедный, нагло унижая. А той, что с виду холодна, Пренебрегут лишь простаки. Ей не затем любовь дана, Чтоб тешить злые языки, ⁴⁰Нескромно чувства обнажая. V. – Надежный Друг! То Лишь предлог — Даря любовь, томить людей. Дар без привета, без речей Всегда обиден и жесток, ⁴⁵Пренебреженье выражая. Душа резвушкой пленена, Всем опасеньям вопреки. Да, верить ей нельзя сполна, Но и у вашей есть грешки, — ⁵⁰Видать, судьба у всех такая. VI. – Фолькет! Прервите слов поток! С подругой нежною своей Я знал немало светлых дней. Иначе жил бы одинок, ⁵⁵С другим делиться не желая. А вашим песням – грош цена, И нет в них правды ни строки. Зачем вам надо, старина, Кропать столь бодрые стишки, ⁶⁰Душой от ревности сгорая? VII. – Надежный Друг! Их плел, играя, Для вас я – бодрость вам нужна: Ведь есть преловкие дружки, К ним ваша донна так нежна, ⁶⁵Что вы к отчаянью близки, — Моя ж, поверьте мне, иная. VIII. – Фолькет! То похвальба пустая. Гаусельма [225] нас судить должна. Вопросы эти ей легки. ⁷⁰Сдаюсь, коль скажет, смущена, Что донну уменя дружки Крадут, в измены вовлекая!

223

Сын богатого генуэзского торговца стал придворным поэтом марсельского княжеского двора. В 1195 г. принял монашеский сан. Во время альбигойских войн (начало XIII в.) был епископом Тулузы и прославился как жестокий гонитель «еретиков». Современники рассказывают, что, когда во время пира жонглеры начинали исполнять какую-либо из сочиненных им ранее «суетных песен», Фолькет в знак раскаяния закрывал лицо и во все время трапезы не вкушал ничего, кроме хлеба и воды. Умер в 1213 г. Наследие его довольно обширно: он оставил 24 песни, еще около десятка ему приписывается.

224

Р. – С. 155, 24. С кем ведет беседу поэт в этой тенсоне, неизвестно.

225

Гаусельма.… – К кому обращается поэт в торнаде за разрешением спора, также не установлено.

Кастеллоза [226]

Зачем пою? [227]

I. Зачем пою? Встает за песней вслед Любовный бред, Томит бесплодный зной Мечты больной, ⁵Лишь муки умножая. Удел и так мой зол, Судьбины произвол Меня и так извел… Нет! Извелась сама я. ¹⁰II. А вы, мой друг, плохой вы сердцевед, Любви примет, Сдружившейся со мной Тоски немой Во мне не замечая. ¹⁵Всеобщий же глагол Вас бессердечным счел: Хоть бы приветил, мол, Несчастной сострадая. III. Но я верна вам до скончанья лет ²⁰И чту обет (Хоть данный мной одной!), Свой долг святой Безропотно свершая. Вас древний род возвел ²⁵На знатности престол, Мою ж любовь отмел, — Для вас не столь знатна я. IV. Вы для меня затмили целый свет, — Отказа нет ³⁰Для вас ни в чем от той, Кто день-деньской Все ждет, изнемогая, Чтоб ожил тихий дол И вестник ваш прибрел ³⁵Иль пыль клубами взмел Скакун ваш, подлетая. V. Украв перчатку, милый мне предмет, У вас, мой свет, Но потеряв покой, ⁴⁰Своей рукой Ее вам отдала я, — Хоть грех мой не тяжел, Но он бы вас подвел, Коль ревности укол ⁴⁵Не стерпит… та, другая… VI. Гласят заметы стольких зим и лет: Совсем не след, Чтоб к донне сам герой Ходил с мольбой. ⁵⁰Коль, время выжидая, Сперва бы сети сплел, С ума бы донну свел, То в плен не он бы шел — Спесивица младая! ⁵⁶VII. Ты б к Самой Лучшей [228] шел И песню спел, посол, Как некто предпочел Мне ту, с кем не чета я. VIII. Друг Славы! [229] Мир не гол ⁶⁰Для тех, кто зло из зол — В вас холодность обрел, Но страстью расцветая!

226

Время, к которому относится творчество этой поэтессы, определяется очень приблизительно: это XII столетие. По сохранившейся «биографии» известно, что Кастеллоза была знатной дамой из Альверньи (Оверни). Ей приписывают три песни.

227

Р. – С. 109, 1. Песня характерна для творческого наследия провансальских поэтесс.

228

Самая Лучшая– «сеньяль» подруги, поверенной, а может быть, и соперницы.

229

Друг Славы– «сеньяль» возлюбленного.

Пейре Видаль

(годы творчества – 1180–1206) [230]

Жадно издали впивая… [231]

I. Жадно издали впивая Провансальский ветер милый, Чувствую, как полнит силой Грудь мою страна родная. ⁵Без конца я слушать рад. Что о ней заговорят, Слух лаская похвалою. II. Весь простор родного края С Роны – Венса [232] охранила ¹⁰С гор – Дюранса [233] оградила, С юга – зыбь и глубь морская. Но для мысли нет преград, И в Прованс – чудесный сад! — Вмиг переношусь душою. ¹⁵III. Сердце, Донну вспоминая, О печалях позабыло, — Без нее же все уныло. Песнь моя – не лесть пустая: Что хвалить всех донн подряд! — ²⁰Славословья воспарят К лучшей созданной землею. IV. В ней одной искал всегда я Правды верное мерило. Жизнь она мне озарила, ²⁵Даром песен награждая. Мне награда из наград — Лишь один единый взгляд Той, что стала мне судьбою.

230

Нет, кажется, ни одного старопровансальского поэта, чья бурная жизнь давала бы больший простор измышлениям «биографов». Влюбившись в даму, носившую несколько странное имя Волчицы, он, будто бы для того чтобы оказать ей честь, напялил на себя волчью шкуру, за что и был избит пастухами и искусан собаками; во время пребывания в Греции он будто бы женился на племяннице греческого императора, почему и начал требовать, чтобы его жену титуловали императрицей, а его самого – императором. Лира Пейре Видаля была приспособлена и для нежных любовных напевов, и для резких политических нападок. Из его наследия сохранилось не менее 50 стихотворений.

231

Р. – С. 364, 1. Основная мысль кансоны (о том, что поэтами становятся благодаря любви и следовательно – любимой женщине) встречается у провансальских трубадуров довольно часто.

232

Венса– в свое время внушительная крепость в Провансе, вокруг которой постепенно образовался живописный городок, бывший в Средние века резиденцией местного епископа. Этот город на Роне существует и теперь.

233

Дюранса– река, протекающая по территории средневекового графства Прованс.

Жаворонок с соловьем [234]

I. Жаворонок с соловьем Всех пернатых мне милей Тем, что радость вешних дней Славят первые они. ⁵Я, должно быть, им сродни: Трубадуры все молчат, Песни о любви звучат У меня лишь – для Виерны [235] II. Мне дозволено притом ¹⁰Ту из донн, что всех славней, Донной называть своей, Как ведется искони! Я достоинства одни За награду из наград ¹⁵Восславлять отныне рад — Прелесть и красу Виерны. III. Но стрелой или ножом Поразить нельзя больней, Чем любовью: ты о ней ²⁰Сколь, глупец, ни раззвони, Ожиданья тяжки дни. Я не знатен, не богат, Да зато верней навряд Друг найдется для Виерны. ²⁵IV. А теперь я перстеньком Награжден – он чудодей: С ним знатней я всех людей, Сам король – и то в тени! И куда ни загляни — ³⁰В замок или шумный град, — Я богаче всех стократ! Так он дорог, дар Виерны

234

Р. – С. 364, 25. Пример «весенней» песни.

235

Виерна– сеньяль дамы; предполагают, что речь идет об Азалаисе, жене виконта Барраля де Бо, который покровительствовал поэту.

Мила мне лета славная пора…

I Мила мне лета славная пора, Мила земля под ясными лучами, Мил птичий свист меж пышными ветвями И мил узор цветочного ковра, ⁵Милы все встречи дружеских кружков, Милы беседы и уютный кров, — Милей всего, что скоро буду там, Где милой Донне снова честь воздам II Любовь со мной на радости щедра, ¹⁰Любовь дарит бесценными ларами В мечтах любви тепло мне вечерами, Любви отвагой полон я с утра Пришла любовь – и мир как будто нов Любви всю жизнь я посвятить готов ¹⁵Любовь приносит юный пыл сердцам, — Через любовь я побратим юнцам III Рад все заботы гнать я со двора, Рад похвалам, летящим вслед за вами, Рад, ваш вассал, восславить вас делами, ²⁰Рад, Донна, вам – источнику добра! Рад красоты внимать всевластный зов, Рад не снимать с себя любви оков, Рад предаваться сладостным мечтам, Рад следовать за вами по пятам. ²⁵IV. Будь божья длань над Донною бодра! Грянь божья кара над ее врагами! Весь божий день молю в житейском гаме Тебя, о боже, нынче, как вчера: Божественный тому простри покров, ³⁰Кто, боже, любит без обиняков, Будь, боже правый, грозен ко льстецам, Лжецам безбожным – клеветы гонцам. V. Ах, Донна, сколь судьба моя пестра! Пред Донной я – бедняк меж бедняками, ³⁵Пред Донной я – король меж королями, Коль Донна то сурова, то добра. У Донны нет смиреннее рабов, Чтоб волю Донны угадать без слов. Но, Донна, раб ваш уповать упрям: 40 Чтит Донну, но и ждет он чести сам! VI. В своем веселье сколь любовь мудра! Сколь весело в вас, Донна, жизни пламя! Веселье, излучаемое вами, Мир веселит, как ветерка игра. ⁴⁵Весельем я исполнен до краев — Мне весело от лучезарных снов, И весело звучать моим устам Хвалой веселью, и любви, и вам.