Песня песка
Шрифт:
Ана испугалась. Воздух в зале раскалился. Из-за яркого света перед глазами плыли круги. Голос надрывно нарастал.
Дети плакали. Кто-то отрывисто крикнул – за спиной Аны. Ана обернулась – одновременно с Садом, лицо которого уже воспалилось от пота, – и в этот момент голос стал до невыносимости громким.
Ана зажала уши.
– Выключай! Выключай! – заорал Сад, взбираясь на сцену.
Двери заалы распахнулись. Все повалили к выходу.
В
Сад стоял у стены и спорил с кем-то, яростно жестикулируя. Ана различала лишь отдельные слова.
Женский голос:
– Почему не выключили раньше… Были дети…
Сад:
– Я пытался… мы могли…
Ана искала в образовавшейся толкучке Илу, но её нигде не было видно. Со всех сторон раздавались детские голоса, крики, плач. Ане показалось, что свет на потолке начал мигать.
Учительскую заполняла глубокая тишина, дышать было нечем.
Сад расшторил окно.
Он стоял, сцепив за спиной руки, и смотрел на людный перекрёсток внизу. Солнце садилось, цвета вокруг потеряли жизнь и яркость.
– Ты уверена, что с тобой всё хорошо? – сочувственно спросила Ила.
Из кабинета Сада донёсся нервный трезвон гииразы, и тот, вздрогнув, понёсся к двери.
Ана сидела на стуле рядом с неработающим приёмником. Сейчас никому бы и в голову не пришло включить радио.
– Нормально, – сказала Ана и коснулась ладонью лба. – Прихожу в себя потихоньку.
– Да, это было как-то… неожиданно, – неуверенно проговорила Ила. – Что-то у нас всё в последнее время не ладится.
– Сад звонил в управу? – спросила Ана.
– Звонил, конечно, – ответил Вайс; он стоял у шкафа и, не глядя, перебирал классные журналы на полке. – Говорил я, что ничего не будет работать, но нет! Понадеялись непонятно на что. Надо было сразу им сообщить, что мы не располагаем…
Вайс достал один из журналов, перелистнул несколько страниц и раздражённо бросил его на полку.
– А теперь мы во всём виноваты! – фыркнул Вайс.
Ана непонимающе уставилась на него.
– В управе сказали, что проблема была на нашей стороне, – объяснила Ила. – Что-то с вещателями.
– Что-то! – усмехнулся Вайс. – Этому хламу лет тридцать, и последние десять им никто не пользовался!
– Но вы же проверяли! – удивилась Ана.
– Один раз. – Вайс снова
– Ладно, – сказала Ила. – Мало ли что говорят в управе. Может, это они сами и устроили, а теперь…
– Дорогая, ты как себе это представляешь? – спросил Вайс, не оборачиваясь. – Ты серьёзно считаешь, что так было во всех видая-лая? И они всех теперь убеждают, что это не их проблема? Смешно, да!
– Ой, ну всё! – Ила повернулась к Ане. – Давай в самад сходим? А то что-то здесь сегодня, – она показательно кашлянула, – дхаав плохо работает.
Когда Ана вышла из видая-лая, уже стемнело, и на стенах домов зажигались синие фонари. Она некоторое время стояла, вдыхая тусклый вечерний воздух, словно ожидала кого-то. Вдалеке, увлекая за собой длинные слепые вагоны, пронёсся поезд.
– Только бы не сегодня… – едва слышно проговорила она.
В вагонах оказалось не так людно, как она боялась. В первом же забравшем её от работы поезде нашлись свободные места.
Ветер хлестал в приоткрытые окна.
Улицы смеркались, небо меняло цвет с пепельного на тёмно-серый. Поезд увозил её в ночь.
Ана вновь поехала по западной ветке, опасаясь, что угодит в давку – и поезд провёз её мимо обрушившейся башни, над которой всё ещё кружил огромный виман, прощупывая длинными лучами страшные разломы в стенах. Ана подумала, что завтра дети опять спросят её, когда заработают северные линии, и что случится, если на видая-лая упадёт долия.
Вид разрушенного, расколотого пополам здания больше не пугал Ану. Руины уже стали частью города – такой же, как синие огни или толкучка в плевах по вечерам.
Ана вернулась домой ночью.
На самых высоких башнях северного округа зажглись мощные прожекторы и насторожено, как часовые, осматривали погасшее небо, высвечивая редкие перистые облака.
Ана включила радио.
В новостях никаких прогнозов не сообщали – говорили о восстановлении города и дожде из долий в мёртвых песках. По другой волне лилась музыка, по ещё одной – образовательная передача, бессмысленная в такой поздний час. В комнате было почти невозможно дышать.
Весь воздух выгорел за день, и дхаав лишь бессильно шелестел, прогоняя через себя углекислый газ. Ана попыталась настроить очиститель, выкрутила до упора мощность, изношенный механизм натужно раскручивал что-то в своих металлических недрах, пока наконец не выдохнул слабую струю воздуха.
Конец ознакомительного фрагмента.