Пестрые человечки

Калинина Дарья Александровна

Мариша провела гостью в гостиную, пытаясь при этом разобраться, что она чувствует по поводу появления у нее дома неизвестной тетки. Никаких родственных чувств Мариша к тетке не испытывала, это уж точно. А так новая тетка ей скорей не слишком понравилась. Какая-то она была слишком вертлявая. Слишком шустрая. И тараторила слишком быстро. Но тетка есть тетка. И Мариша напоминала самой себе, что, в конце концов, родственников не выбирают. Что есть, с теми и живи. Однако при мысли о том, что эта тетка Фелисия будет жить у нее дома, настроение у Мариши почему-то

резко упало.

Но сама тетя Фелисия просто бурлила восторгом.

— Вот только немного отдохну после поездки, и мы с тобой будем чудесно проводить время! — восклицала она. — Я намерена узнать тебя как можно лучше. И твой папочка тоже будет очень рад познакомиться с тобой. Я уверена!

— А я уверена, что вовсе не буду рада с ним знакомиться, — отрезала Мариша.

Но тетку эта отповедь смутила ненадолго.

— Ну и не надо! — воскликнула она. — Мы и вдвоем с тобой отлично проведем время. Честно говоря, твой отец — порядочный зануда. Так что без него нам вдвоем будет даже лучше.

— Вдвоем не получится, ко мне сегодня должны прийти подруги, — сказала Мариша.

— С кавалерами?! — почему-то обрадовалась тетка.

— Нет, — покачала головой Мариша, прикидывая про себя, а не тайная ли нимфоманка ее новая тетушка.

— Кстати, ты можешь звать меня Лисой, — предложила ей Фелисия. — С ударением на первом слоге, разумеется. Лиса — это сокращенное от Фелисии.

— Разумеется, — покорно кивнула головой Мариша, думая, что ударение на втором слоге было бы гораздо уместней.

Тетушка своей остренькой любопытной мордочкой и повадками очень напоминала лисичку. Хитрую, пронырливую и верткую.

— Какое интересное у вас имя, — тем не менее нашла уместным сказать Мариша.

— Дорогая, говори мне «ты»! — воскликнула Лиса. — Я старше тебя меньше чем на двадцать лет. Твой папочка — мой старший брат. Так что я не такая уж старая, чтобы говорить мне «вы». И к тому же мы ведь с тобой родственницы. А между родственниками, я считаю, не должно быть никаких особых церемоний.

— Да уж, — пробормотала Мариша, вспоминая, как ловко вселилась Лиса в ее дом вместе со всем своим багажом. — Какие уж тут церемонии!

— А насчет имени, так это твоя бабушка придумала, — продолжала распространяться Лиса. — Вычитала где-то в книжке. И назвала меня. Но я на нее за это не в обиде. Имя редкое, оригинальное.

— Так у меня еще и бабушка имеется? — чувствуя, что родственники плодятся со страшной силой, и сильно тоскуя от этого, спросила Мариша.

— Только дедушка, — заверила ее Лиса. — Он уже совсем старенький. Но еще бодр и крепок духом.

— Прекрасно, — сказала Мариша. — Я за него очень рада. Но знакомиться с ним не буду. Не хочу.

— Не хочешь, как хочешь, — покладисто согласилась с ней Лиса и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавила: — Может быть, потом ты изменишь свое мнение.

Мариша помотала головой.

— А что это за дивный запах? — повертев носом, спросила Лиса. — Вроде бы утка с яблоками?

— Да, — кивнула Мариша, поразившись про себя чутью Лисы. — Ты угадала.

— Обожаю

уточку! — воскликнула Лиса. — И как удачно, я привезла с собой пару бутылочек вина. Думала, что мы с тобой вечерком посидим, отметим наше воссоединение. Маму твою позовем с нами посидеть. Но можем выпить это вино и с твоими подругами.

Так Марише стало совершенно ясно, что Лиса даже мысли не допускает, что Мариша не познакомит ее со своими подругами.

— Кстати, а откуда вы приехали? — спросила Мариша у тетушки, принимая от нее две бутылки полусухого розового вина. — Из какого города?

— Из Москвы, ясное дело, — совершенно спокойно ответила Лиса. — Я считаю, что единственный город в этой стране, где могут комфортно жить люди, — это Москва. Остальные города я не признаю.

И она прошла в кухню. Мариша, недоумевая про себя, как легко и словно бы мимоходом у Лисы получилось облить грязью всех жителей России, которым не повезло проживать в Москве, и, между прочим, свою только что обретенную племянницу, прошла за ней. К тому моменту, когда на пороге Маришиной квартиры появилась первая гостья — Инна, Мариша уже успела придумать, тщательно продумать и с сожалением отвергнуть десятки планов выселения из своего дома наглой гостьи.

— Это что за баба? — изумленно прошептала Инна, когда увидела Лису, успевшую переодеться после душа, который, как она заявила, ей было необходимо принять после поезда, в кокетливый домашний шелковый халатик и повязать шелковый тюрбанчик, воткнув в него для красоты птичье перышко.

— Это моя тетя, — уныло промямлила Мариша, принимая из рук Инны бутылку французского вина.

Вино было даже не столовым, а из винограда, выращенного в специальном регионе с наилучшими для этого сорта винограда условиями, климатом и почвой. И было прислано Инне с Бритым прямиком из Франции. Но, увы, даже этот факт не смог примирить Маришу с жизнью. Присутствие тетки Лисы безнадежно отравляло все.

— Твоя тетя? — поразилась Инна. — Господи, как же она изменилась! Ни за что бы ее не узнала.

— Это не та моя тетя, — кисло ответила Мариша. — Это другая.

— Что значит другая? — снова удивилась Инна. — У твоей мамы появилась еще одна сестра?

— Лиса — сестра моего папы, — пояснила ей Мариша.

— Лиса? Лиса! Сестра твоего папы? Папы?!

— Ну да, — кивнула Мариша. — А что тут такого?

— Гони ее в шею! — жарко зашептала ей на ухо Инна. — Поверь мне, от нее добра не будет! Я уж чувствую. Одно имечко чего стоит!

— И что, прикажешь выставить свою родственницу только потому, что ты что-то там чувствуешь? — разозлилась Мариша. — И что зовут ее как-то необычно! Так ей и сказать?

— Ты обязана ее выгнать не только потому, что я чую неприятности, — ответила Инна. — Ты лучше вспомни, как обошелся твой папочка, ее братец, с тобой и твоей мамой. А теперь, когда ваша жизнь только-только стала налаживаться, его драгоценная сестричка вдруг появляется у тебя на пороге. Точно тебе говорю, это не к добру. Вся их порода — одни сплошные вредители!