Пьесы
Шрифт:
Пауза.
Тригорин записывает в книжку.
Что ты? Тригорин. Утром слышал хорошее выражение: "Девичий бор..." Пригодится. (Потягивается.) Значит, ехать? Опять вагоны, станции, буфеты, отбивные котлеты, разговоры... Шамраев (входит). Имею честь с прискорбием заявить, что лошади поданы. Пора уже, многоуважаемая, ехать на станцию; поезд приходит в два и пять минут. Так вы же, Ирина Николаевна, сделайте милость, не забудьте навести справочку: где теперь актер Суздальцев? Жив ли? Здоров ли? Вместе пивали когда-то... в "ограбленной почте" играл неподражаемо... С ним тогда, помню, в "лисаветграде служил трагик Измайлов,
Пока он говорит, Яков хлопочет около чемодана, горничная приносит Аркадиной шляпу, манто, зонтик, перчатки: все помогают Аркадиной одеться. Из левой двери выглядывает повар, который немного походя входит нерешительно. Входит
Полина Андреевна, потом Сорин и Медведенко.
Полина Андреевна (с корзиночкой). Вот вам слив на дорогу... Очень сладкие. Может, захотите полакомиться... Аркадина. Вы очень добры, Полина Андреевна. Полина Андреевна. Прощайте, моя дорогая! "сли что было не так, то простите. (Плачет.) Аркадина (обнимает ее). Все было хорошо, все было хорошо. Только вот плакать не нужно. Полина Андреевна. Время наше уходит! Аркадина. Что же делать! Сорин (в пальто с пелериной, в шляпе, с палкой, выходит из левой двери; проходя через комнату). Сестра, пора, как бы не опоздать в конце концов. Я иду садиться (Уходит.) Медведенко. А я пойду пешком на станцию... провожать. Я живо... (Уходит.) Аркадина. До свиданья, мои дорогие... Если будем живы и здоровы, лето опять увидимся...
Горничная, Яков и повар целуют у нее руку.
Не забывайте меня. (Подает повару рубль.) Вот вам рубль на троих. Повар. Покорнейше благодарим, барыня. Счастливой вам дороги! Много вами довольны! Яков. Дай Бог час добрый! Шамраев. Письмецом бы осчастливили! Прощайте, Борис Алексеевич! Аркадина. Где Константин? Скажите ему, что я уезжаю. Надо проститься. Ну, не поминайте лихом. (Якову.) Я дала рубль повару. Это на троих.
Все уходят вправо. Сцена пуста. За сценой шум, какой бывает, когда провожают. Горничная возвращается, чтобы взять со стола корзину со сливами,
и опять уходит.
Тригорин (возвращаясь). Я забыл свою трость. Она, кажется, там на террасе. (Идет и у левой двери встречается с Ниной, которая входит.) Это вы? Мы уезжаем... Нина. Я чувствовала, что мы еще увидимся. (Возбужденно.) Борис Алексеевич, я решила бесповоротно, жребий брошен, я поступаю на сцену. Завтра меня уже не будет здесь, я ухожу от отца, покидаю все, начинаю новую жизнь... Я уезжаю, как и вы... в Москву. Мы увидимся там. Тригорин (оглянувшись). Остановитесь в "Славянском базаре"... Дайте мне тотчас же знать... Молчановка, дом Грохольского... Я тороплюсь...
Пауза.
Нина. Еще одну минуту... Тригорин (вполголоса). Вы так прекрасны... О, какое счастье думать, что мы скоро увидимся!
Она склоняется к нему на грудь.
Я опять увижу эти чудные глаза, невыразимо прекрасную, нежную улыбку... эти кроткие черты, выражение ангельской чистоты... Дорогая моя...
Продолжительный поцелуй.
Занавес
Между третьим и четвертым действием проходит два года.
Действие четвертое
Одна из гостиных в доме Сорина, обращенная Константином Треплевым в рабочий кабинет.
– Вечер. Горит одна лампа под колпаком Полумрак. Слышно, как шумят деревья и воет ветер в трубах. Стучит сторож. Медведенко и Маша входят.
Маша (окликает). Константин Гаврилыч! Константин Гаврилыч! (Осматриваясь.) Нет никого. Старик каждую минуту все спрашивает, где Костя, где Костя... Жить без него не может... Медведенко. Боится одиночества. (Прислушиваясь.) Какая ужасная погода! Это уже вторые сутки. Маша (припускает огня в лампе). На озере волны. Громадные. Медведенко. В саду темно. Надо бы сказать, чтобы сломали в саду тот театр. Стоит голый, безобразный, как скелет, и занавеска от ветра хлопает. Когда я вчера вечером проходил мимо, то мне показалось, будто кто в нем плакал. Маша. Ну, вот...
Пауза.
Медведенко. Поедем, Маша, домой! Маша (качает отрицательно головой). Я здесь останусь ночевать. Медведенко (умоляюще). Маша, поедем! Наш ребеночек небось голоден. Маша. Пустяки. Его Матрена покормит.
Пауза.
Медведенко. Жалко. Уже третью ночь без матери. Маша. Скучный ты стал. Прежде, бывало, хоть пофилософствуешь, а теперь все ребенок, домой, ребенок, домой, - и больше от тебя ничего не услышишь. Медведенко. Поедем, Маша! Маша. Поезжай сам. Медведенко. Твой отец не даст мне лошади. Маша. Даст. Ты попроси, он и даст. Медведенко. Пожалуй, попрошу. Значит, ты завтра приедешь? Маша (нюхает табак). Ну, завтра. Пристал...
Входят Треплев и Полина Андреевна; Треплев принес подушки и одеяло, а Полина Андреевна постельное белье: кладут на турецкий диван, затем Треплев
идет к своему столу и садится.
Зачем это, мама? Полина Андреевна. Петр Николаевич просил постлать ему у Кости. Маша. Давайте я... (Постилает постель.) Полина Андреевна (вздохнув). Старый, что малый... (Подходит к письменному столу и, облокотившись, смотрит в рукопись; пауза.) Медведенко. Так я пойду. Прощай. Маша. (Целует у жены руку.) Прощайте, мамаша. (Хочет поцеловать руку у тещи.) Полина Андреевна (досадливо). Ну! Иди с Богом. Медведенко. Прощайте, Константин Гаврилыч.
Треплев молча подает руку: Медведенко уходит.
Полина Андреевна (глядя в рукопись). Никто не думал и не гадал, что из вас. Костя, выйдет настоящий писатель. А вот, слава Богу, и деньги стали вам присылать из журналов. (Проводит рукой по его волосам.) И красивый стал... Милый Костя, хороший, будьте поласковее с моей Машенькой!.. Маша (постилая). Оставьте его, мама. Полина Андреевна (Треплеву). Она славненькая.
Пауза.
Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на нее ласково. По себе знаю.
Треплев встает из-за стола и молча уходит.
Маша. Вот и рассердили. Надо было приставать! Полина Андреевна. Жалко мне тебя, Машенька. Маша. Очень нужно! Полина Андреевна. Сердце мое за тебя переболело. Я ведь все вижу, все понимаю. Маша. Все глупости. Безнадежная любовь - это только в романах. Пустяки. Не нужно только распускать себя и все чего-то ждать, ждать у моря погоды... Раз в сердце завелась любовь, надо ее вон. Вот обещали перевести мужа в другой уезд. Как переедем туда, - все забуду... с корнем из сердца вырву.