Пьесы
Шрифт:
ФРАНК. Да что ты тут, черт возьми, творишь?
КАТАРИНА (стоит на цыпочках, не решается даже пошевелиться, в раковине и повсюду на полу разбросаны осколки.) Не могла найти полотенце.
ФРАНК (удивленно). И поэтому разбила зеркало?
КАТАРИНА. Нет, подзеркальник. Он плохо держался.
ФРАНК. Девять лет он почему-то держался. Тебе повезло, что это было
КАТАРИНА. Скорее тебе повезло. Я им почти не пользуюсь.
ФРАНК. Что ты хочешь сказать, черт возьми?
КАТАРИНА. Ничего, Франк. Это просто небольшая авария. (Вытирается.) Ты звонил?
ФРАНК. Посмотри. Ужас просто. (Пауза.) Я считаю, что это ужас.
КАТАРИНА. Ты звонил?
ФРАНК. Я так считаю. (Приносит из коридора пылесос.) Ты что, не слышишь? Не слышишь, что я говорю?
КАТАРИНА. Почему же — я очень хорошо расслышала все, что ты сказал девять лет назад. Так ты, выходит, не звонил?
ФРАНК (смеется). Вот оно что. Ты же не думаешь, что он сможет тебе помочь…
КАТАРИНА. Не мне. Он тебе поможет.
ФРАНК. Да, и это помогло бы тебе, на это ты рассчитываешь?
КАТАРИНА. Да.
ФРАНК. Вовсе нет. Так и знай. Если он мне поможет, то я тут же от тебя уйду.
КАТАРИНА. Да уж.
ФРАНК. Дорогая, это я уйду от тебя, и очень-очень скоро, а вовсе не ты от меня. Ты останешься со мной, пока я не наберусь достаточно сил, чтобы от тебя уйти. Вот.
Как у тебя это получилось?
Посмотри на это. Что ты скажешь?
КАТАРИНА. Умоляю, не зуди, обещаю, что приведу все в порядок послезавтра, если ты только заткнешься! Будь так любезен, принеси мои туфли, чтобы я могла выйти наконец отсюда.
ФРАНК. Разберись тогда заодно и со стеклянной полкой в холодильнике. Как раз скоро будет три года с тех пор, как ты ее разбила.
КАТАРИНА. Да кто вообще может так жить?
ФРАНК. Ты. Ты можешь так жить.
КАТАРИНА. Какой еще полкой в холодильнике?
ФРАНК (тщательно проговаривая каждое слово). Той, которая была в самом низу холодильника, где мы храним овощи. Ты знаешь, о чем я.
КАТАРИНА (в купальном халате). Ах, та.
ФРАНК. Она разбилась?
КАТАРИНА. Я и забыла о ней. Думала, и ты уж забыл. Где
ФРАНК. Может быть, и забыл, но не простил… Куда теперь прикажешь ставить мои бритвенные принадлежности?
КАТАРИНА (ставит на прежнее место часть подзеркальника, которая упала в раковину). Пожалуйста — твоя сторона не разбилась. Все осталось по-прежнему. (Ставит на место флакончики «Курос», «Нино Черутти», зубную щетку и пр.) А теперь иди и принеси мои туфли.
ФРАНК. Что ты сказала?
КАТАРИНА. Принеси мои туфли.
ФРАНК. Сама можешь за ними сходить.
КАТАРИНА. Я порежусь.
ФРАНК. Да неужели?
КАТАРИНА. Псих.
ФРАНК. Нечего на меня смотреть своими поросячьими глазками. Прости… Так, ну и где же твои туфли, где ты их оставила?
КАТАРИНА. Я уже иду сама.
ФРАНК. Не ходи. Ты порежешься. Я схожу. (Уходит, возвращается с парой узких черных туфель на высоких каблуках.) Ты эти имела в виду?
КАТАРИНА. Нет, это не те, спасибо.
ФРАНК (задумчиво глядя на высокие каблуки). Мне сегодня снились большие-большие часы, и что мой член — самая головка — воткнулся туда, куда указывает цифра 1, а минутная стрелка была длинным лезвием и указывала на без пяти двенадцать.
КАТАРИНА (надевает туфли, вылезает из ванны). Ох, как хорошо после душа. (Достает трусы, надевает, отвернувшись от ФРАНКА. ФРАНК следит за ее движениями.) Зато у меня будет очень много стрингов.
ФРАНК. Какие у тебя большие руки.
КАТАРИНА. Правда?
ФРАНК. Помню, в самом начале еще, в какой-то вечер я держал тебя за руку и думал, что выгуливаю собаку. — Ага, и когда же это?
КАТАРИНА. Что — когда?
ФРАНК (подходит снова к пылесосу). Когда же это у тебя будет очень много стрингов?
КАТАРИНА (мажет руки кремом). Если мы разведемся. Звонок?
ФРАНК. Откуда я знаю. Не говори так.
КАТАРИНА. Что именно, прости?
ФРАНК. Что это значит?
КАТАРИНА. Ну что я не так сказала? Франк, пожалуйста. Слышишь?
ФРАНК. Ты сказала, что, когда мы разведемся, ты сможешь забрать с собой целую кучу стрингов.
КАТАРИНА. Я так сказала? Не помню. (Клад трубку.)