Пьесы

Мишарин Александр

Д р у я н о в. Ссориться с основным поставщиком? Да еще с таким солидным, как я. Умно ли это, Зоя Демьяновна? (Лукаво.) Я же знаю истинную цель вашего приезда.

Р о м а н е н к о. По-моему, нетрудно догадаться.

Д р у я н о в. Ах вы, женщины вы, женщины! Вы не только мстительны, вы еще и дьявольски хитры.

Р о м а н е н к о. О чем вы?..

Д р у я н о в. Я же знаю, что вы хотите у меня попросить. И это мудро. Это по-настоящему дальновидно. Конечно, к чему эта кустарщина? Для чего лишние трудности? И в этом вопросе мы пойдем вам навстречу. (Достает

бумагу.) Вы знаете, что это за список? Это сорок восемь лучших работников нашего завода. Квалифицированные инженеры, техники, строители. Все они готовы хоть завтра отправиться в вашу благословенную богом область и засучив рукава приступить к строительству ГРЭС. Выигрыш колоссальный. Те месяцы, которые мы просим — мы просим на доведение котла Березовского, — компенсируются бесперебойностью в установке, монтаже и пуске котла. А чтобы это действительно было так, вот вам наши люди. (Передает ей список.) Угадал я вашу просьбу?

Р о м а н е н к о. Теперь я, кажется, понимаю, почему вас так обожает начальство. (Семеняке.) Вы, как я поняла, здесь человек новый. Как вы оцениваете позицию Игоря Петровича?

С е м е н я к а. Простите, но я подожду с оценкой.

Д р у я н о в. Ну спасибо, очень ты мне помог.

С е м е н я к а. Думаю, что вы на мою помощь и не рассчитывали.

В приемную быстро входит Л о б а н о в.

Л о б а н о в (Олечке). Девушка, я хотел бы видеть Дмитрия Остаповича.

О л е ч к а. А вы…

Л о б а н о в. Вы, видимо, недавно здесь служите. Моя фамилия Лобанов.

О л е ч к а. Я здесь не служу, а работаю.

Л о б а н о в. Еще Грибоедов сказал: «Служить бы рад…» Ну, а дальше, надеюсь, знаете.

О л е ч к а. Товарищ Семеняка у директора. Просил вас подождать, если у вас, конечно, есть время.

Л о б а н о в. Время, время… Нет у меня времени. (Направляется к кабинету Друянова и сталкивается с входящим Березовским.)

Б е р е з о в с к и й (возбужден, взвинчен). Явились, Сергей Герасимович…

Л о б а н о в. Я не Христос, чтобы являться.

Б е р е з о в с к и й. «…И стая коршунов слеталась…»

Л о б а н о в. Вы легкомысленный первокурсник, Березовский… Будьте добры, уступите мне дорогу.

Б е р е з о в с к и й. Звучит довольно двусмысленно. Хорошо. Идите. Только имейте в виду, что ни я, ни Друянов с вашего пути не ушли.

Л о б а н о в. К Друянову я как раз и направляюсь. (Подходит к столу Аллы Юрьевны.)

А л л а Ю р ь е в н а. Здравствуйте, Сергей Герасимович. У Игоря Петровича сейчас совещание.

Л о б а н о в. Семеняка там?

А л л а Ю р ь е в н а. Да, но…

Л о б а н о в. Тогда я разрешу себе пройти в кабинет… (Входит.)

В кабинет Друянова входят Б е р е з о в с к и й, Б у т у р л а к и н, М е л и к я н, К а з а ч к и н.

Приветствую.

Д р у я н о в. Милости прошу, Сергей Герасимович.

С е м е н я к а. Здравствуйте, Сергей Герасимович. Очень рад.

Р о м а н е н к о.

Романенко.

Л о б а н о в. Лобанов Сергей Герасимович, который не так давно занимал на этом заводе пост главного конструктора. Да, тот самый Лобанов, который вынужден был уйти с завода, потому что не одобрял, не принимал той бурной деятельности, которую развил директор Друянов и этот буйный молодой человек. (Кивает на Березовского.) Я прекрасно сознаю, что мой случай, мое имя в создавшейся ситуации может явиться именно той гирей, которая и будет решающей на чаше весов в вашу сторону, Дмитрий Остапович.

Б е р е з о в с к и й. Не надо переоценивать себя, Сергей Герасимович.

Д р у я н о в. Товарищ Березовский!

Л о б а н о в. Прошу меня не перебивать. Садитесь!

Все садятся.

(Семеняке.) Я понимал, что вы хотели встретиться со мной, чтобы удостовериться в неправоте Друянова. Так вот, Дмитрий Остапович, можно быть недовольным некоторыми аспектами деятельности Игоря Петровича, можно не соглашаться с ним в чем-то, можно, наконец, даже ругаться в пух и прах… Но я никогда, понимаете, никогда не сомневался в правоте Друянова занимать вот это кресло. Как профессионал, как котельщик, как, наконец, старый человек утверждаю, что это его и только его кресло.

Р о м а н е н к о. Вы в этом убеждены?

Л о б а н о в (Романенко). Вы, очевидно, из министерства. Так должен вам заявить, что мой уход был неизбежен. Если вы что-нибудь понимаете в котлах, в чем, кстати, сомневаюсь. Я сторонник двухкорпусных агрегатов. Все мои премии, ученые степени дали мне именно двухкорпусные конструкции. Но это же ясно как белый день, что сегодня двухкорпусные агрегаты устарели. И морально и технологически устарели. (Семеняке.) Уезжайте отсюда! Если Игорь Петрович сумел пробить через технический совет министерства тогда еще утопическую однокорпусную конструкцию, то сейчас, как вы знаете, это пятьдесят миллионов рублей экономии в год!

Р о м а н е н к о. Я не совсем понимаю…

Л о б а н о в. А вам совершенно не обязательно понимать. Ваше дело бумаги, бумаги, бумаги… А здесь наука, прогресс, страсти, а выводы я предлагаю сделать вам самим… Приветствую. (Так же стремительно выходит.)

Гаснет свет.

Когда зажигается свет, в кабинете Друянова стоит один С е м е н я к а. Входит А л л а Ю р ь е в н а.

А л л а Ю р ь е в н а. Простите, вы будете дожидаться Игоря Петровича?

С е м е н я к а. Да, вероятно. Надеюсь, он еще вернется сегодня.

А л л а Ю р ь е в н а. Конечно. Ему должны звонить из Москвы, из министерства, после заседания коллегии.

С е м е н я к а. Да-да, я знаю… Я задерживаю вас, Алла Юрьевна. Вам пора домой.

А л л а Ю р ь е в н а. Да. Когда Игорь Петрович не предупреждает, я ухожу вовремя.

С е м е н я к а. Я могу подождать в приемной.

А л л а Ю р ь е в н а. Если вам не трудно. Игорь Петрович не любит, когда остаются одни в его кабинете. А мне действительно пора домой.