Пьесы
Шрифт:
Л и д и я. У него связь?
Эстер. Связь — это бы еще ничего! Он женат. Неудачный брак во всех отношениях… Они должны были вот-вот развестись, вдруг какая-то интрига — не могу понять, в чем дело, — и вот они опять вместе, помирились… Ох уж эти французы! Ветер у них в голове. Когда я вернулась, я получила записку, всего несколько слов: «Некоторое время встречаться нельзя; терпение и доверие!» И больше ничего! Я заплакала от бессильной злобы.
Лидия. Зачем же плакать? Терпение и доверие — в этих словах вся любовь.
Э
Лидия. Значит, вы не умеете любить.
Эстер. Нет, я его люблю, мне никто не нужен, кроме него. Он так красив, так прекрасно себя держит!.. И еще я его люблю за то, что благодаря ему я познакомилась с вами.
Лидия (потрясена). Так, значит, это…
Эстер. Поль Астье, товарищ министра. Я же вам рассказывала: однажды вечером в посольстве моя тетя спросила, кто мог бы перевести мемуары…
Лидия Да, да, я помню… А он — он любит вас? Он вам часто говорит об этом?
Эстер(со смехом). Очень часто!
Лидия. Но где же?.. Ведь он же не бывает у вас, и вы у него, конечно.
Эстер. Разумеется! Он жил отдельно, но за ним всегда следили… Жена у него такая злая, у нее ужасный характер… Она ни за что не хочет разводиться, только чтобы помешать нашему браку… Мы стали скрывать наши отношения, и от этого наши встречи стали только еще упоительнее. Иногда мы встречались в театре, почти каждое утро — в Булонском лесу… Ездить верхом и флиртовать — это такое наслаждение, правда?
Лидия. Не знаю.
Эстер. Ну конечно! Господи, какая я глупая!
Лидия. Значит, герцогиня… (Поправляется.) Госпожа Астье ничего не подозревает?
Эстер. Во всяком случае, до моего отъезда ничего не подозревала… Представьте себе: чтобы сбить с толку шпионов, он сделал вид, что у него интрижка, он стал всячески афишировать роман с одной девушкой… с одной из тех, на которых не женятся, понимаете?..
Лидия. Из тех, на которых не женятся… Да, я понимаю. (Хватает ее за руки.) А вы, Эстер, твердо уверены, что он женится на вас, если получит развод?
Э с т е р (простодушно). А иначе он меня не получит.
Лидия. Да, конечно.
Эстер. Может быть, его жена что-то заподозрила? Может быть, она догадалась, что этот роман был только ширмой?.. Во всяком случае, она наложила руку. Но я не отступлюсь, я ведь вояка. Да и все козыри у меня. Я молода, богата, а этого уж никак не скажешь о его жене.
Лидия (опускаясь на стул, чтобы не упасть). Конечно, с такой соперницей, как вы, бороться не стоит.
Те же и Вайян.
Вайян (входит, насупившись, смотрит подозрительно на громадного лакея, стоящего в передней; сквозь зубы). Что этой дылде здесь нужно?
Лидия.
Вайян (удивлен; его сумрачное лицо постепенно проясняется). Как? Значит, это правда? (Быстрым движением снимает фуражку.)
Эстер (протягивает ему руку). Здравствуйте, господин Вайян!.. (Смеясь, указывает на переднюю.) Мой лакей занял всю вашу переднюю?
Вайян (пожимает ей руку). Так это вы, это вы? Ах, мадемуазель!
Эстер. Я беру его с собой, чтобы тетя была спокойна: ваш Париж внушает ей суеверный страх.
Вайян (все еще не может прийти в себя). Ах да, ваша тетя!.. Как я счастлив! Я не могу вам передать мою радость, мой восторг! Позвольте, я на вас еще посмотрю!
Эстер. Вы меня такой себе представляли? Я такая, как она вам говорила? (Кивает на Лидию, застывшую, с отсутствующим взглядом.)
Вайян. Да, но я предпочитаю… Всегда лучше убедиться самому.
Эстер. А я приехала, чтобы похитить у вас Лидию. С завтрашнего дня мы опять принимаемся за мемуары. (Лидии.) Бедняжка! Я понимаю, как вам надоел этот великий патриот.
Вайян (с беспокойством). Великий патриот у вас?
Эстер. А как же! Конечно, у нас. Он не оставляет нас ни на минуту… Свет еще не видел такого — как бы это получше выразиться? — такого назойливого покойника.
Вайян (смеясь от всего сердца). Ну да, ведь он покойник, а я и забыл…
Эстер. Но до чего живуч! В передней лежит его шляпа, перчатки, трость, как будто он собирается идти гулять… В столовой для него накрыт прибор утром и вечером. Представляете себе, как весело смотреть на это вечно пустое место и как я бываю счастлива, когда моя дорогая Лидия приходит к нам обедать и ужинать? Затем всюду его бюсты, портреты — ив Париже и в Вене… Мы путешествуем с обозом.
Вайян (весело). Однако вы злючка!
Эстер. Нисколько! В сущности, тетя стала по-настоящему счастлива, когда овдовела. Если бы вы подслушали как-нибудь, когда мы остаемся одни, сколько в ней детского веселья, живости, жизнерадостности! Но для публики она вдова великого человека и раба внешних проявлений своей скорби. Разве она когда-нибудь решится сказать слугам: «Уберите из передней шляпу покойника» или «Покойный фельдмаршал сегодня не будет завтракать»?
Вайян (хохочет). Действительно, это довольно трудно. Но вы, мадемуазель, не фельдмаршал, и я надеюсь, что у вас нет оснований не позавтракать с нами чем бог послал.