Пьесы
Шрифт:
Кюрман (берет в руки пустую чашку). Скажите, я крикнул хоть раз?
Регистратор. Нет.
Кюрман. Отметьте это.
Зажигается лампа дневного света, регистратор записывает в досье,
потом лампа гаснет.
Антуанета. Молчишь, потому что знаешь: все, что ты думаешь, - пошлость. Да, пошлость. (Все больше горячится.) Это гнусно!
Кюрман. Что?
Антуанета. Твое отношение ко мне!
Кюрман. Не понимаю.
Антуанета. Лучше уж ори на меня! Да пусть прибежит Хубалек!
Антуанета. Мещанская душонка!
Возвращается Хубалек с чаем.
Кюрман. Спасибо, госпожа Хубалек, спасибо.
Хубалек уходит.
Антуанета. Мы женаты вот уже два года. И первый раз за все время я не пришла домой ночевать, самый первый раз, но ты всегда устраивал мне сцены...
Кюрман. Антуанета...
Антуанета. Всегда!
Кюрман (помешивает ложечкой в пустой чашке). Это ты устраиваешь сцену, Антуанета. Что я делаю? Стою и пью чай.
Антуанета. Чай?
Кюрман. Чай.
Антуанета. Из пустой чашки.
Пауза.
Кюрман. Почему она плачет?
Зажигается лампа дневного света.
Регистратор. В первой редакции она не плакала, потому что вы, господин Кюрман, кричали. В первой редакции... А сейчас она плачет - оба супруга одновременно не могут быть на высоте. На этот раз преимущество за вами.
Лампа дневного света гаснет.
Антуанета. И все это я должна терпеть! Гнусно! (Кричит.) Гнусно! И еще раз гнусно!..
Кюрман. Что именно?
Антуанета. Почему ты сдерживаешься?
Кюрман (помешивает ложечкой в пустой чашке). Теперь, Антуанета, ты действительно ведешь себя так, будто я дал тебе пощечину. (Регистратору.) Скажите, я дал ей пощечину?
Регистратор. Нет.
Кюрман. Отметьте это.
Зажигается лампа дневного света, регистратор записывает в досье,
потом лампа гаснет.
Я волновался. Работал. Читал верстку. Звонил. В два часа ночи. Шнейдеры уже спали. А "они" - Шнейдеры так и сказали, - "они" уже ушли.
Антуанета (вынимает что-то из сумочки). Вот мои часы.
Кюрман подходит к столу и наливает себе чаю.
Могу тебе сказать только одно: ты ошибаешься.
Кюрман. Тогда хорошо.
Антуанета. Не нахожу в этом ничего хорошего, Ганнес, это просто немыслимо... Такой человек, как ты, интеллигентный, да еще в твои годы - я хочу сказать, с твоим жизненным опытом... А в голове у тебя один вопрос спала ли я с кем-нибудь или нет. Неужели тебя больше ничего не интересует на этом свете? (Поднимается.) Предположим, я спала этой ночью с кем-то; предположим, это случалось каждый раз, когда ты подозревал... Ну и что? Я спрашиваю - ну и что? Неужели от этого погибнет вселенная?
Кюрман. Перестань городить чушь.
Антуанета. Да, я спала с любовником.
Пауза.
Кюрман.
Антуанета (берет сумочку). Пойду переоденусь.
Кюрман. Иди.
Антуанета. Обедать я буду в ресторане. (Уходит.)
Регистратор. Ну вот, теперь вы знаете правду.
Зажигается лампа дневного света.
И вы не кричали, господин Кюрман, совсем нет. И не дали пощечину, хотя Антуанета этого ждала. Клавесин тоже остался цел. Вы вели себя, как человек с жизненным опытом. Как рыцарь без страха и упрека.
Кюрман. А что это дает?
Регистратор. Вы вели себя безупречно.
Кюрман. Суть дела от этого не изменилась.
Регистратор. Зато вы ощущаете свое превосходство.
Кюрман швыряет чашку о книжные полки.
Что за этим последует, вам известно...
Кюрман. Она с ним обедала. Не захотела сказать, как его зовут. Меня, мол, это не касается. Через месяц они укатили в Сицилию.
Регистратор. В Сардинию.
Телефонный звонок.
Разве вы не подойдете к телефону?
Кюрман. Нет.
Телефон продолжает звонить.
Все равно на том конце провода дадут отбой.
Регистратор. Откуда такая осведомленность?
Кюрман. Стоит ему услышать мой голос - и он сразу кладет трубку. Старые штучки. Меня больше не проведешь.
Входит Антуанета, в пальто.
Антуанета. Ганнес, я ухожу.
Кюрман. Куда?
Антуанета. В город.
Кюрман. В город...
Антуанета. Я ведь тебе сказала, что обедаю в ресторане. Потом пойду в библиотеку. Вечером буду дома. (Надевает перчатки.)
Пауза.
Регистратор. Здесь, на этом самом месте, вы пространно извинялись и за пощечину, и за клавесин, и за все вообще. Но теперь это излишне...
Пауза. Антуанета продолжает надевать перчатки.
Кюрман. Позволь спросить - как его зовут?
Антуанета. Ради бога, оставь меня в покое. Вот все, что я могу тебе сказать. Не вмешивайся в мои дела. (Берет сумочку.) А если у нас с тобой что-нибудь изменится, я сама тебе сообщу. (Уходит.)
Регистратор. Другого нельзя было и ожидать!
Кюрман. Дальше!
Регистратор. Пощечину вы не дали, но она все равно не скажет. Словом, несмотря на ваше рыцарство, ничего, по существу, не изменилось. Зато вы чувствуете себя лучше, чем в первой редакции: на этот раз вам нечего стыдиться.
Кюрман. Дальше!
Регистратор. Разве вам не лучше?
Входит Xубалeк с письмами.
Кюрман. Спасибо, госпожа Хубалек, спасибо.
Хубалек убирает посуду.
Регистратор. Это произошло неделю спустя. Пришло письмо, адресованное Антуанете, и вы его вскрыли, чтобы быть в курсе дела. Помните? После этого она велела писать ей до востребования.