Пьесы

Реза Ясмина

БАЛИНТ сочувственно качает головой.

ЭММА. Ты вовсе не обязан идти.

АВНЕР. Вообще-то мне все равно, пятьсот пятнадцатый тоже хорош... А в субботу — Вивальди. Стабат Матер... А если это так, я буду уже по дороге на Буэнос-Айрес, и это мне противно. Сюзанна, я надеюсь, вы пойдете сегодня вечером?

СЮЗАННА. Мы идем. Ариана тоже.

АВНЕР. Значит она сожалела ?...

ЭММА. А знаешь, по-доброму, вам надо было бы взять

с собой и Курта Бленска, он ведь остался один.

АВНЕР. Не хватало еще тащить с собой Курта Бленска! Кто вообще способен выговорить это имя? Этот тип — сплошное недоразумение!

СЮЗАННА (ЭММЕ). А ведь вам представляется прекрасный случай побыть с ним наедине ...

ЭММА. Вот почему я и хотела подсунуть его вам...

Они смеются.

Ладно, мне что-то стало холодно... (Она поднимается). До скорого, дорогие друзья...

БАЛИНТ. Я тоже пойду... (АВНЕРУ). Спасибо за этот великолепный день.

Они выходят. СЮЗАННА и АВНЕР остаются вдвоем. Молчание.

СЮЗАННА. Значит вы послезавтра уезжаете?

АВНЕР. В субботу в Женеве у меня возможно будет встреча. В таком случае я улечу, да, прямо туда.

Пауза.

А вы?

СЮЗАННА. Вы знаете, я живу только в Лозанне... Это совсем рядом, туда-обратно...

АВНЕР. Лозанна... А что вы делаете в Лозанне?

СЮЗАННА. У моего мужа в Лозанне была керамическая фабрика, после развода я там осталась. Мне уже нечего было делать в Париже.

АВНЕР. Вы работаете?

СЮЗАННА. Да, ничего интересного.

АВНЕР. Хорошо.

Пауза. Во время этой сцены свет меняется и постепенно опускаются сумерки.

АВНЕР. Мне совсем не хочется уезжать...

СЮЗАННА. Я вас понимаю.

АВНЕР. Мне никогда не хочется покидать эти места, а в этом году — еще меньше, чем всегда...

Они оба неподвижно сидят и вглядываются в пейзаж. Через какое-то время АВНЕР берет плед с соседнего шезлонга и кладет его на уже укрытые ноги СЮЗАННЫ.

СЮЗАННА. Спасибо...

Гаснет свет.

— 2 —

Ночь. В саду полумрак, светит луна. Под навесом веранды за столом в одиночестве сидит КУРТ БЛЕНСК и играет в скрэббл. Видно, как он сосредоточенно, методично ставит буквы, считает, записывает счет, закрыв глаза роется в маленьком мешочке. Затем также серьезно он пересаживается и становится собственным противником. Входит ЭММА.

БЛЕНСК.

А, вы здесь!... Я спросил у господина Мюллера, он сказал мне, что вы на концерте, а я ему сказал "мадам Мильштейн никогда не ходит на концерты в Статтен" — вы отдыхали?

ЭММА. Я почитала у себя в комнате... Играйте, играйте, не прерывайте ваш скрэббл... (Она уютно устраивается в кресле, раскрывает "Трибюн" и принимается за кроссворд).

КУРТ БЛЕНСК неохотно возвращается к своей игре. Пауза.

ЭММА. Вы должны знать, швейцарский философ на "С"...

БЛЕНСК. На "С"... Сколько букв?

ЭММА. Восемь.

БЛЕНСК. Швейцарский философ на "С" ...

ЭММА. У вас в Швейцарии есть какие-нибудь философы?

БЛЕНСК. Конечно у нас в Швейцарии есть философы. Почему же им не быть?

ЭММА. Кто?

БЛЕНСК. Кто?...

ЭММА. Так кто?

БЛЕНСК. О! Это удивительно! У вас просто дар сбивать меня с толку...

ЭММА. Один у вас точно есть.

БЛЕНСК. Кто?

ЭММА. Кто-то на "С". Скажите, господин Бленск, а вы не поправились? Мне кажется, вы поправились.

БЛЕНСК. Когда?

ЭММА. В последнее время. В последние несколько дней.

БЛЕНСК . Да?

ЭММА. Разве нет?

БЛЕНСК . Я не заметил...

ЭММА. А вы что, не взвешиваетесь?

БЛЕНСК. Взвешиваюсь...

ЭММА. Весы врут, они сбесились, вы можете себе представить, что я набрала три килограмма, меньше чем за неделю...

БЛЕНСК. Да-а, это как-то...

ЭММА. Это просто абсурд. Я знаю, что много ем, но в конце концов, как же на отдыхе, и не есть? В этой гостинице нас пичкают. Конечно, у них только мы и остались, им надо расходовать продукты. Вы тоже поправились, взвесьтесь-взвесьтесь, вы раздобрели, я вижу.

КУРТ БЛЕНСК беспокойно себя осматривает.

ЭММА (надевая снова очки и возвращаясь к кроссворду). Ну так, что, мне кажется мы забыли об этом философе.

БЛЕНСК. Нет-нет. Дайте же мне сосредоточиться.

ЭММА. Вот-вот. Сосредоточьтесь.

Небольшая пауза. Появляется АВНЕР. В брюках, блейзере и пальто. Он садится на ступеньку, ведущую в сад, и смотрит на ночной пейзаж.

АВНЕР. Пятьсот шестнадцатый и Квинтет для кларнета. Ты — дура.

ЭММА. Каждому — свое, малыш. А где все остальные?

АВНЕР. Пошли переодеваться.

Пауза.

ЭММА. Ты не должен в таком тоне говорить о своем сыне.

АВНЕР. А что я сказал?

ЭММА. Ты не должен говорить неизвестно кому, что у него нет никаких талантов, и вообще, откуда ты знаешь?

АВНЕР. Это очевидно.

ЭММА. Так не говорят о своих детях.

АВНЕР. У него нет никакого таланта, ничего, ноль, а он жаждет стать писателем, не плакать же по этому поводу.