Пьесы

Реза Ясмина

БЛЕНСК. А вы умеете играть в бридж?

БАЛИНТ. Нет.

БЛЕНСК . Я с удовольствием бы стал четвертым, ведь эта девушка не умеет играть.

БАЛИНТ. Должна все-таки уметь.

БЛЕНСК . Конечно... Заметьте, это более приятная компания...

БАЛИНТ вежливо улыбается. Пауза.

БЛЕНСК . Сегодня днем я прочел забавнейшую статью о мелких млекопитающих. Представьте себе, что сурки в своих норках, готовясь к зиме, предусматривают комнатки для помета. иначе говоря, отхожие места!

БАЛИНТ

снова вежливо улыбается.

Что касается барсуков, они готовят детскую комнату, а бобры — столовую! На берегу! (Он довольно смеется). Ведь бобры любят ужинать на берегу! А кстати, есть ли здесь бобры? Здесь они должны быть из-за всех этих озер и водопадов. Во время прогулок вы никогда их не встречали?

БАЛИНТ. Никогда не встречал.

БЛЕНСК . Их так просто не увидишь! Они хитрецы, эти бобры. Я считаю, что из грызунов они самые умные. Да-да, я думаю, в интеллектуальном плане они наиболее развитые. (Указывая на скрэббл). Как вы насчет партии в скрэббл?

БАЛИНТ. Нет, спасибо. Извините, но я не очень настроен...

БЛЕНСК . Что вы, каждый свободен выбирать! На отдыхе каждый делает, что хочет... (Прячет фишки в мешочек). Я проиграл, по правде говоря, я вытянул за всю игру три гласные! Даже Фюлькраз ничего бы не смог сделать. Вы знаете Фюлькраза?

БАЛИНТ. Нет...

БЛЕНСК . Я спросил, потому что вы покачали головой, и я подумал, вы его знаете. Фюлькраз. Вальтер Фюлькраз — чемпион нашего клуба.

БАЛИНТ. Вы посещаете клуб?

БЛЕНСК . Да, да. (Улыбается с доброжелательной снисходительностью). Но в клубе мы играем в "дубликат", ничего общего со свободными партиями, тут, понимаете ли, нечего рассчитывать на удачу. Имейте в виду, если вы встретитесь с Фюлькразом в свободной партии, вы проиграете.

БАЛИНТ. Конечно.

БЛЕНСК . О, конечно! Ха-ха!

БАЛИНТ улыбается. Входит АВНЕР.

АВНЕР. Я умираю. Какая же скучная игра, невероятно.

БЛЕНСК (напряженно). Бридж?

АВНЕР. А вам она не кажется скучной?

БЛЕНСК . Нисколько!

АВНЕР. Тогда замените меня.

БЛЕНСК. А ваши партнерши?

АВНЕР. Они будут в восторге... (Он кричит в направлении играющих). За меня будет играть Месье Клемс!... (БЛЕНСКУ). Идите, идите, поддержите малышку.

Курт Бленск выходит, вне себя от радости.

БАЛИНТ. Как вы его назвали?

АВНЕР. Думаете, я помню?... Клемс? Нет?... Вы думаете, они на меня разозлятся? Он очень симпатичный, этот тип.

БАЛИНТ. Он проникся ко мне.

АВНЕР. Ай-ай-ай...

БАЛИНТ. Я нравлюсь таким людям. Видимо, это у меня врожденное.

АВНЕР. Он с вами беседует?

БАЛИНТ. Беседует, просвещает...

АВНЕР качает головой в знак сострадания. Пауза.

АВНЕР. Мне сегодня приснился необыкновенный сон. Мне снилось, что я дирижирую финал "Гаффнера". С невероятной скоростью. Я дирижировал палочкой в форме спирали, которую устремлял в небо, положив на лопатки всех этих Бруно Вальтеров, Бернштейнов, Осава... В этом финале никому не удается добиться нужного темпа. Вот что действительно важно, если вы хотите понять до конца мою мысль, вот что важно. Все величие музыки, только оно и есть. Я в депрессии.

БАЛИНТ.

Я — тоже.

АВНЕР. Я вижу.

Пауза.

БАЛИНТ. Когда я сюда приехал... то есть я хочу сказать, когда я решил уединиться в горах, чтобы закончить мою работу о цивилизации железного века, я думал, что горы будут идеальным местом, чтобы писать... Я думал, что отсутствие общения, что было бы закономерно в таком окружении, будет способствовать работе... Я все это себе представлял издалека, почтительно предвкушая эту скуку, и представлял себе, как я пишу, глядя в окно со спокойной душой, в маленьком уютном гостиничном номере... Вы нарушили мои планы... Вы потащили меня за собой... Мне нравятся сурки, золотистые бутоны, мне приятно видеть коровьи лепешки, вы меня заразили — меня уже не увлекает то, что я пишу.

Пауза.

Тем не менее я где-то в стороне... Этот пейзаж принадлежит вам... Вы с ним — на равных... Мне же он делает больно... Он меня не пускает... Сейчас ничто не вызывает во мне большего отвращения, чем книга о первом железном веке, но я еще в нее вцеплюсь. А если к тому же и вы уедете, только Бог знает, как я в нее вцеплюсь...

Пауза.

АВНЕР (после паузы). В Буэнос-Айресе я занимаюсь производством офисной мебели, я экспортирую мебель, которая отличается постоянным однообразием и уродством... Этим я занимаюсь целый год. Но это занятие нельзя отождествлять с моей личностью... Я делаю деньги. Я впихиваю их в двух своих сыновей, которые ничего из себя не представляют, это наверное, самая плохая услуга, которую я только могу им оказать, но по крайней мере, я искусственно избавляю себя от забот, которые доставляет мне их ничтожество. Я никогда не сомневался, что моя жизнь совсем не там. Я всегда так считал — Вы пишете, мой сын тоже считает, что писать — благородное занятие. И так же, как он, вы отождествляете себя с тем, что пишете, вы не допускаете, что писательство может быть самым банальным занятием... А вообще-то не знаю, может быть я просто не могу понять вас, невозможно понять другого...

На пороге веранды появляется АРИАНА.

АРИАНА. Я вас ненавижу, что вы мне предлагаете делать в компании с этим типом? Какое мне от этого удовольствие?

АВНЕР. Но он ведь играет лучше меня, правда?

АРИАНА. Что за мысль вам пришла, навязать мне этого субъекта, весь вечер превратился в пытку... я отомщу вам, Авнер, я отомщу... (Она уходит и снова возвращается). ...А если он даст мне хоть один совет, я швырну ему карты в лицо! (Она исчезает).

АВНЕР улыбается. Небольшая пауза.

БАЛИНТ. Вы польщены?

АВНЕР. Да, в некотором роде... Вы возьмете ее завтра в Лензэе?

АВНЕР. Если она пойдет.

БАЛИНТ. Она пойдет.

Пауза.

АВНЕР. А где надо садиться на фуникулер, чтобы попасть в Лензэе?

БАЛИНТ. В Ленце. Вы меня спрашиваете!

АВНЕР. Вы ведь разбираетесь в этих планах. Я уже сто лет езжу сюда, но в картах ничего не понимаю. Почему бы и вам не пойти?