Пьесы
Шрифт:
Дойдя до двери, Гоголь мнется в нерешительности. Потом истово крестится и целует дверь – как икону. Тянется к звонку, но в последнюю минуту Гоголь руку одергивает и пятится назад.
В этот момент из двери кондитерской вываливается подвыпивший господин в форме прапорщика.
Прапорщик (юноше, строго): Стихотворец?
Гоголь (нервно): Що вам потребно? Идите сообразно со своим направлением.
Прапорщик (дружелюбно): Ликерца для придания духа, а? (поясняет) Чтоб с Пушкиным наравне. (с уважением кивает в сторону двери) Вот уж кто в питии искусник несравненный, я вам доложу! И по части женских чар…
Гоголь демонстративно отворачивается и отходит в сторону. Прапорщик машет него рукой и, пошатываясь, идет ловить извозчика.
Прапорщик (громко, в сторону извозчика): Эй! Душа в тулупе! Увези меня отсюда! Убей и ограбь по дороге! Чтоб в "Ведомостях" отразили: мол, найдено тело… без опознавательных примет…
Прапорщик исчезает во тьме. Голос его тоже исчезает. Гоголь подходит к двери "кондитерской" и сталкивается с выходящей из нее упитанной экономкой. В руках экономки большая корзина, краем которой она бесцеремонно пихает Гоголя в грудь.
Поликарповна (игриво): Примит-ка сторону, вашблагородь! Помну ить – все невесты разбегутся (смеется).
Гоголь не реагирует. Он молча протискивается в дверной проем, прокладывая себе дорогу острыми локтями.
(с уважением) Ишь настырный какой!
К дверям булочной подходит другая экономка.
Никаноровна: Свежи ли калачи, Поликарповна?
Поликарповна сквозь витрину наблюдает за действиями молодого нахала в кондитерской. Отвечает, не глядя на собеседницу.
Поликарповна: Калачи-то горячи, Никаноровна… (восхищенно) Ух ты! Промочил клювик зельем!
Никаноровна: Хто?
Поликарповна (неопределенно): Та, зяблик один…
Поликарповна, удовлетворив любопытство, поворачивается к собеседнице.
(строго) Подовый не бери – сыроват.
Поликарповна уходит. Никаноровна берется за ручку двери. Ее едва не сбивает с ног Гоголь. Он вываливается на улицу, сжимая в руке свою каракулевую кепи. На его голове "творческое каре". Под носом – жиденькие усики. В фигуре – действительно, есть что-то птичье.
Гоголь (передразнивает): …"Шартрез! Езуитова микстура!" Тьфу!
Никаноровна (качает
Никаноровна заходит в булочную. Гоголь, слегка покачиваясь, идет к двери-иконе и звонит. За дверью шевеление. Звук засова. Дверь приоткрывается. В проеме слуга – в картузе и накинутой на плечи шинели.
Гоголь (сбивчиво): Имею честь представлять Малороссию… в сонме смиренных почитателей безмерного дара… коим Творцу угодно было облистать…
Слуга (перебивает): Вам Александр Сергеевич надобен?
Гоголь (торопливо): Дома ли?
Слуга (нехотя): Почивать изволят.
Гоголь (удивленно): Об эту пору?
Слуга молча усмехается. Гоголь спохватывается и досадливо хлопает себя ладонью по лбу.
Тю, дурный!.. (заискивающе) Господин Пушкин, верно, всенощно труды полагал на алтарь аполлонический, дабы прославить отечество…
Слуга (заговорщицки): В картишки дулся. Одних свечей полпуда извёл…
Обескураженный Гоголь, молча, натягивает каракуль на голову, разворачивается и собирается уходить.
Как прикажите доложить?
Гоголь (потеряно): А? Що?
Слуга: Благоволите представиться.
Гоголь (бесцветно, скороговоркой): Хохоль-Яновский Николай Васильевич. Литератор. Малоросс.
Слуга (сочувственно): Издалека, стало быть…
Гоголь, не обращая внимания на слова слуги, на негнущихся ногах идет в булочную. Весь облик его выражает крайнюю степень растерянности. Слуга с усмешкой смотрит ему в след и запирает дверь.
На пороге булочной спавший с лица Гоголь натыкается на выходящую Никаноровну с полной корзиной разнообразной выпечки.
Никаноровна (сочувственно): Поперли, чё ль из департамента? Аль невеста кого почище подобрала?..
Гоголь (взвизгивает): Прочь, баба!
Никаноровна, нехотя, сторонится. Юноша резко распахивает дверь.
(с вызовом) Езуитской горилки! Штоф! Мне!
Вваливается в булочную.
Тем временем в правой части сцены – за закрытой дверью пушкинской квартиры – загорается свет. Александр Сергеевич в ночной рубашке сидит на краю постели. Перед ним столик, заваленный листами писчей бумаги. В руке гусиное перо.