Пьесы

Голышев Владимир

(на ходу, собеседнику в кабинете, громко) Ты про "Лекарство от холеры" слыхал?

Вопросительный шум за стенкой.

(нетерпеливо) Ну, стихи какого-то нахала. Прескверные. Распространились в списках чрезвычайно.

Исчезает из виду.

Ну, и, по обычаю, публика приписала сие безобразие мне. Вообрази: так и значится на титуле: "Сочинение господина Пушкина". Государь объяснений потребовал. Еле отбился…

Затемнение.

Сцена

четвертая.

Прихожая дома губернатора. На пороге жандармский офицер. Перед ним губернатор – 50-летний господин, честно дослужившийся до генеральского чина. В облике его за внешней суровостью явственно читается простодушие и незлобие. Голова губернатора украшена седыми бакенбардами и начинающейся плешью. За ворот заложена салфетка, указывающая на неоконченный семейный обед…

Губернатор (с тихим бешенством): …Я очень, рассчитываю, офицер, – очень! – что вы изыщете доступное человеческому уму объяснение сему неслыханному проникновению. В обеденный час! В мирный дом губернатора вашего! Война с турками меня устроит. Ну-с. Нас атаковали янычары?

Офицер: Виноват.

Губернатор: Отчего ж? Коли атаковали, напротив – отличился.

Первая вспышка гнева миновала. Губернатор смотрит на офицера с насмешливым интересом.

Офицер: Ваше высокопревосходительство! Нами взят под стражу человек. (понижая голос) Думали: шпиён. А он – государев крестник.

Губернатор (иронично): Хорошо хоть не сам государь. Давай-ка, сынок всё в подробностях.

Офицер: Караульный взвод соблюдал порядок на ярмонке. Глядь – толпа. Рассредоточились по периметру. Рассеяли прикладами. Там человек – рукав разодран, кровь в угле рта. Особо ретивых придержали. Доносят: смуту производил, корил санитарными нормами. В виду холеры. Вопиющее, говорит, несоответствие. Ярмонку, мол, отменить надо, торговцев и товары – под арест. Те возбудились – удавить, думали, смутьяна по-тихому. Да замешкались, а тут мы…

Губернатор: Допросили в арестантской? (нетерпеливо) Ну давай, не томи! Что за мякоть у сего фрукта?

Офицер (мнется): Так это… ваше высокопревосходительство… (понижая голос) затронуты имена августейших особ… Дерзну ли я…

Отступает к двери.

Он самолично тут. В преддверии. Если будет угодно…

Губернатор: Ладно. Тащи смутьяна.

Срывает салфетку и небрежно бросает ее на столик.

(в сторону, с досадой) Пропал обед.

В прихожую вводят Криспина. На нем прежнее платье и описанные офицером следы избиения. Несмотря на вооруженный караул, Криспин ведет себя на удивление свободно. Если

не сказать: развязно.

Губернатор (Криспину, строго): Кто таков? Откуда прибыл? Кем наущен? Ну! Отвечай! Как на духу. Без утайки.

Криспин как будто не слышит губернаторский рык. С видом музейного посетителя он разглядывает обстановку. Берет какие-то предметы со столика. Караульные рефлекторно кидаются воспрепятствовать, но в последний момент замирают и не решаются.

Криспин (добродушно): Ну что ж, таким я себе и воображал жилище наместника одной из провинций незабвенного отечества моего.

Подбегает к стене с изразцами.

(восторженно) Ба! Да ведь это – печь. Верно?

Разглядывает изразцы, как диковину.

Нельзя ли взглянуть на жерло – куда помещают древесные части для последующего их горения?

Губернатор (офицеру, вполголоса, язвительно): Хорош "царёв крестник"! (караульным) Ну-тко, ребята. Вяжите его шарфами – и в лазарет.

Криспин (спохватившись): Вы, сударь, верно, приняли меня за помешанного.

Смеется.

Откуда, мол, такая ажиотация при виде столь естественного в здешних климатических условиях предмета?

Подходит к губернатору вплотную и пристально смотрит в глаза.

(требовательно) Ведь так?

Обескураженный губернатор неопределенно пожимает плечами и робко кивает. Криспин ему весело подмигивает, плюхается на диван и закидывает ногу на ногу.

Не вы первый, Аркадий Львович – так, кажется? – не вы первый…

Замечает салфетку на столике.

Трапезничали, да? А тут мы… (караульным, с упреком) Нехорошо, бойцы! Не война чай, чтобы вот так вторгаться. В обеденный час.

Встает.

(губернатору) Прошу о снисхождении, Аркадий Львович, к молодцам. Из одной токмо ревностности…

Откланивается и идет к двери.

(караульным, на ходу, иронично) Ну, пошли что ли, пластуны.

Обнимает караульных за плечи.

(назидательно) Это ж, братцы, начальник ваш! Тут деликатность – первое дело! А то валились, как матросы в тавэрну – с ружьями, в сапогах…

Губернатор (опомнившись): Отставить!

Криспин оборачивается.

Криспин: Прикажете задержаться? (восторженно) Узнаю великодушие вельможи вновь обретенной родины моей!