Пьесы
Шрифт:
Александра Федоровна: А если не указывает?
Распутин (грозно): Выпороть тогда! Господа-то. Шоб неповадно было.
Александра Федоровна опять прыскает, закрывает лицо руками, но уже не может остановиться и трясется в беззвучном смехе.
(мягко) Ежели ты ангела ждешь с депешей на гербовой бумаге – недожжёсси. Господь уже все сказал, да у тебя в кажном ухе по ухвату – где тут услышать! (со значением) Думаешь, в чем живешь – спроста? Тут тебе всё –
Александра Федоровна: А как понять: где что?
Распутин (качает головой): Невозможно. Да и нужды нет. Просто знай, что у тебя тут всё. И не пялься в чужое оконце – в себя гляди. Да всякий раз новыми глазами. Да не загадывай назавтра… Вон мужик на телеге едет: поди распознай – где он. Миг спустя уже другое все: то тряхнуло – на камень наскочил, то веткой по глазам стебануло, то у мерина из под хвоста что-то упало. Вот она жисть! Миг за мигом проживай будто кажный – новый, и прежде не было ничего. Сердце слушай. А ухват…
Берет из ее рук воображаемый "ухват".
…За шкап задвинь.
Сует его в проем между буфетом и стеной и стряхивает с рук воображаемую пыль.
Горшок зашкворчит – достанешь. Так-то!
На пороге появляется Николай. На нем хорошо пошитый штатский костюм. В руках бумажный пакет – мучное и сладости к чаю. Александра Федоровна с девичьей пылкостью бежит к нему. Они обнимаются и целуются как юные влюбленные. Появляется Вырубова.
Вырубова (дуется): Ну вот! Не позвали.
Николай (доставая из кармана бутылку ликера): Вот тебе, Аннушка, посильная компенсация. Шерри-Бренди. Неси рюмки. Будем сквозняки побеждать.
Обнимается и троекратно целуется с Распутиным. Вполне обыденно – как с другом детства с которым давно не виделся.
Давно пришел, Григорий Ефимович? Мама тебе не сильно докучала своими глубинами?
Александра Федоровна (в тон мужу): Начала было. Но наш Друг вовремя привел мерина, у которого из под хвоста что-то упало.
Все, кроме Вырубовой, смеются.
Николай: Заинтриговали.
Азартно потирает руки и быстрыми шагами идет к столу.
(оборачиваясь) Возьмите в пакете – там калачи, сушки и какие-то якобы "необыкновенные" конфеты. (ироничная ремарка, вполголоса) У этих кондитеров всё "необыкновенное"… (громко) Ну где же чай? Полцарства за чай!
Рядом возникает Вырубова с рюмками и раскупоренной бутылкой.
Осторожно, Аннушка, у тебя в руках в каком-то смысле судьба империи.
Вырубова (сердито): Если не прекратите насмешничать, я ее нарочно уроню. Вот увидите…
Занавес.
Сцена третья.
Сцена затемнена. В правом углу стоит массивная дверь. Через всю сцену слева
Голос матери нотариуса (строго): …Намерение твое, Вадим, я все ж таки решительно не одобряю! И батюшка твой покойный, не позволил бы состояться авантюре сей! Хотя конечно крайняя отчаянность положения нашего дает некоторые моральные основания… Только бы до Барнаула слух не дошел! В газетах корреспондируют подробности самого безнравственного характера. Скажут: одного поля ягоды, раз протекционирует. Тут только повод дай – за порог не выйдешь. Народ сам знаешь какой. А у тебя сестра – девица. Да и будет ли прок?.. Ну да все в руце Божией. Может и выгорит дело. Скажи: мать на одре болезни без средств. Сестра, мол, красавица. Цветочек скажи. Розан. Скажи: вместе придем благодарить, отец родной, если удовлетворят… Ведь бывали же случаи. Может и тебя сподобит Господь. За молитвы матери…
Нотариус дошел до двери, убрал письмо в папку, перекрестился и нажал на звонок. Пространство за дверью мгновенно залил свет. Там нечто вроде приемной, в которой толпится масса народа – "каждой твари по паре": пожилые и молодые, богатые и бедные, мужчины и женщины, в мундирах и почти в лохмотьях. Мебель самая непритязательная – потертый кожаный диван, венские стулья, тумбочка с телефоном. Слева – дверь в распутинский кабинет.
Полная тишина сразу после звонка нотариуса сменилась "вокзальным" шумом, в котором выделяются напевный "приторный" голос Акилины. Она без конца отвечает на телефонные звонки, бросает реплики ожидающим, открывает дверь и встречает новоприбывших.
В глубине сцены как бы другое помещение – столовая. Там за самоваром заседает "распутинский кружок" – мать и дочь (Муня) Головины, Лохтина, сестра Вырубовой Александра Пистолькорс с мужем-офицером. Время от времени к ним присоединяется Акилина.
В момент, когда нотариус позвонил в дверь, Акилина разговаривает по телефону.
Акилина (в трубку): …Да, моя хорошая. Вечерком приходи. Тихими стопами… Давай, горлица моя ненаглядная. Аки крин сельный воссияй. Плечики ослободни. Благовониями себя облагоухай. Батюшка до сего дюже охоч… Ну, помогай те Христос!
Идет открывать дверь.
Иду-у-у! ("жалуется" ожидающим) Ох-ох-ох. Вишь, всяк докуку свою батюшке несёт.
Открывает дверь
(нотариусу, как бы отвечая на вопрос) Принимаем, принимаем. Лобызаем-обнимаем. Притулись где-нибудь, солдатик, и Богу молись.
Нотариус находит себе место и нервно протирает очки большим белым платком. Тем временем у двери появляется Вырубова с большим кожаным портфелем в руках и фотограф с большим деревянным фотоаппаратом на штативе. Звонок. К двери бежит Акилина.