Певец меча
Шрифт:
– Я убийца, – сказал я. – Если убрать все красивые слова, остается реальность. Люди нанимают меня, чтобы я убивал, и я проливаю кровь.
Она повернулась, чтобы взглянуть на меня. Лицо ее стало совсем белым от потрясения.
– Так бывает не всегда, – продолжил я. – Иногда работа не связана с убийством, но я известен тем, что умею убивать, и люди мне верят. Мое присутствие пугает их и даже те, кто не хотел платить, увидев меня охотно развязывают кошельки… и выполняют все мои требования, когда меня нанимают, чтобы выяснить с ними отношения. Я не встаю ни на чью сторону… или
Дел откинула одеяло и села. Снежинки лежали на голове и плечах, тонули в волосах.
– Зачем ты говоришь мне это? Чего ты добиваешься?
– Ничего особенного. Я хочу объяснить, что ради мести ты выбрала для себя отвратительную жизнь.
У Дел приоткрылся рот от изумления.
– Может ты еще скажешь, что я должна прекратить охоту на Аджани? После того, что он сделал?
– Этого я не говорил, правильно? – я отвернулся от нее, нашел сломанную ветку и начал рисовать круг. Через несколько минут снег засыплет часть линии, но это не имело значения. Мы знали где круг, знали сердцами, если не видели глазами.
– Я хотел сказать, что Делила могла бы жить вместе с танцором меча, известным как Дел.
Спутанные, влажные волосы прикрывали часть ее лица, а Дел, глубоко задумавшись, тупо смотрела на меня.
Я выпрямился и отбросил ветку.
– Я в своей жизни ненавидел так, как никто, как не ненавидела может быть даже ты, потому что жизни тогда у меня не было. Мне всегда нечего – и некого – было терять, кроме самого себя. Но я не сомневаюсь, что если бы я лишился родни так же, как и ты, а заодно и невинности, я бы тоже обозлился. И я бы тоже захотел отомстить. Но делая это, я не стал бы уничтожать себя.
Дел резко взглянула на меня. Она слабо нахмурилась, обдумывая мои слова, потом встала и стряхнула снег.
– Женщине нужно быть сильнее, – сказала она, – даже на Севере, даже в Стаал-Уста. Грубее. Тверже. Лучше… если она вообще может быть достойной. И чем-то приходится жертвовать…
Я не позволил ей закончить.
– А эти жертвы необходимость или женщины сами предлагают их, чтобы этим продемонстрировать свою преданность?
Дел застыла.
– Я не знаю, – растерянно сказала она. – Сейчас я не могу вспомнить.
Она была так погружена в ненависть и месть, что забыла себя, и это меня злило. Я прошествовал назад по снегу, чтобы лучше видеть ее лицо.
– Будь собой, – посоветовал я, – просто собой, кем бы ты ни была… это все, что я хочу от тебя. И если для этого необходимо пройти две страны в поисках мужчины, который убил твоих близких, пусть будет так, мне он тоже не очень нравится. Если для этого необходимо идти через дождь, снег и баньши-бурю, я пойду. Не с радостью, но пойду. Для такой жертвы между нами было достаточно, даже если ты будешь это отрицать. Но если ради мести ты хочешь превратить себя в пародию на Делилу, потому что иначе, по твоему мнению, нельзя, я скажу, что месть этого не стоит. Ты заслуживаешь лучшей судьбы.
– Я боюсь, – тихо сказала
– Я знаю, баска. Я все время это знал. Но это не значит, что ты плохой человек, – я улыбнулся, протянул руку за ее левое плечо и вытащил яватму Дел. – Входи в круг, баска. Давай покажем, на что мы способны.
Идея была хорошей, но на практике все оказалось не таким привлекательным. Я не привык к снегу и едва танцевал. Дел легко брала верх, но это сослужило ей хорошую службу. Она думала о танце, а не о себе, и не могла по обыкновению погрузиться в мрачные размышления.
– Нет-нет, – выпалила Дел, когда один из ее неуловимых ударов всей силой запястий прорвался через мою беспорядочную защиту. – Если ты так будешь танцевать в Стаал-Уста, впечатление ты ни на кого не произведешь.
Я хмыкнул, снова отступая.
– А зачем мне производить на кого-то впечатление? Мы едем туда ради тебя, не забыла? Я-то не при чем.
Она мрачно поджала губы.
– Ты – Песчаный Тигр, один из величайших танцоров Юга. Если ты думаешь, что придешь в Стаал-Уста и тебе не предложат потанцевать, у тебя песчаная болезнь.
Не величайший, а всего лишь один из величайших… Она меня давно изучила и умела провоцировать. Я отбил ее клинок и послал в промежуток рубящий удар, который отсек бы ей руку, если бы я его не сдержал.
– Лучше, – неохотно признала она, отпрыгивая в сторону.
Лучше, шлудше. Я самый лучший.
– И насколько затянется этот суд? Я хочу сказать, мы ведь закончим еще до весны, правильно? Нам не придется зимовать здесь?
Дел двигалась осторожно, пытаясь разобраться в моих намерениях. Снег еще падал, но ее он не беспокоил. А я подумал, что мог бы прекрасно обойтись без него – не люблю, когда ноги вымазаны грязью.
– Может быть, – тихо сказала Дел себе под нос.
– Может быть? Может быть? Ты хочешь сказать, что это может растянуться на месяцы? – я полностью открыл защиту, провоцируя ее на атаку. – Что конкретно тебе придется сделать?
– Не знаю, Тигр. Не останавливайся, тебе нужно научиться двигаться. Танец в снегу, в грязи, в слякоти для тебя может быть труднее.
– Я не собираюсь танцевать! – отрезал я. – Я сопровождаю тебя, и все. Конечно если кто-то пригласит меня поучаствовать в небольшом дружеском пари, связанном с танцем, я соглашусь, но это мое личное дело. Я не собачка для выступлений.
– Да, но ты мой поручитель.
Я смутно помнил, что соглашался на что-то подобное.
– Я пообещал выступить в твою поддержку на суде.
– А если судом будет танец? – Дел тоже перестала танцевать. Мы смотрели друг на друга через круг, наполняя воздух паром от нашего дыхания.
– У нас на Севере многие проблемы решаются поединком. Это честно и справедливо.
– Подожди минутку. Ты хочешь сказать, что тащишь меня с Юга чтобы я дрался вместо тебя? – я не скрывал удивления. – Аиды, Дел, у тебя песчаная болезнь. Все то время что я знаю тебя, ты забиваешь мне уши нытьем, что ты танцор меча не хуже любого мужчины – даже меня. А теперь ты заявляешь, что я должен танцевать вместо тебя? – я покачал головой. – Что это за сделка?