Певец Преданий
Шрифт:
Туланн придержал коня и обернулся.
— Бросьте оружие, — велел он.
— У нас нет оружия. Мы знаем, что такое честь. Не суди о других по себе.
— Если уж речь зашла о презренных трусах — спроси своего человека. Он зарезал моего отца в его собственной постели. И это, по-твоему, честь? — ответил Туланн, багровея от гнева. — Связать их! — приказал он. — Я поговорю с ними позже. А этот будет отвечать инквизитору.
Тан Сигрид и его спутники были безоружны и беззащитны. Никто из них даже не пытался сопротивляться, понимая, что это
— Я... Мне жаль, Рако, — тихо сказала она. — Я попробую что-нибудь сделать для. вас.
Он ничего не ответил — лишь гордо вскинул голову и смотрел прямо перед собой, хотя его молчание было красноречивее любых слов.
После того, как все уехали, Эффи продолжала стоять у кромки воды, слушая плеск волн. Становилось темнее и холоднее, и все же девушка не могла заставить себя вернуться к Туланну. Со стены Руаннох Вера то и дело взмывали в небо горящие стрелы, волоча за собой хвост пламени, точно маленькие кометы. Разумеется, лагерь был недостижим для выстрелов, но Эффи понимала желание феинов выказать гнев и презрение к шоретам и их императору. «Мы знали, — говорили огни. — Мы предупреждали его, что у тебя нет чести».
Тяжко вздохнув, Эффи повернула коня и направилась к лагерю.
— Не может быть! Я не верю, что ты говоришь всерьез, — сердилась Эффи. — Нельзя просто так взять и убить тана. Страсти только накалятся. Он же старик, Туланн! Ради всего святого...
Туланн наклонился к ней, перегнувшись через стол.
— Очаровательно, — пробормотал он.
— Что?
— Ну, когда в тебе кипят страсти, ты краснеешь. Великолепный индикатор твоих чувств. А когда ты смеешься, ты румянее, чем когда плачешь. — Туланн неопределенно помахал рукой в воздухе. Его глаза сузились. — Ты не пьешь свое вино, леди Морган.
«Что, он уже устал от меня? Неужели так скоро?»
— Туланн, я должна тебя спросить кое о чем. Только не злись, ладно?
— Спрашивай. — Он побарабанил пальцами по столу. Несколько нервно, как показалось Эффи.
— Я слышала о тебе... разные вещи... — Она решила пойти ва-банк. — И мне они не понравились. Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, ты должен быть честным со мной.
— Ясно. Что же ты слышала?
— Что ты... — она помедлила, — Принц-Отравитель. Что ты убиваешь людей, если они тебе не нравятся или раздражают.
Как и любой принц, кому предстояло однажды стать монархом, Туланн долгие годы практиковался в искусстве сохранять на лице невозмутимое выражение в любой ситуации. Вот и теперь Эффи не сумела прочесть его эмоций, однако было ясно, что Туланна поразили ее слова. Никто и никогда прежде не осмеливался произносить это нелицеприятное прозвище в его присутствии.
— Боишься оказаться следующей? — тихо спросил он.
— Нет, — соврала Эффи. Схватив кубок, она сделала огромный глоток, точно намеревалась выхлебать все вино единым духом. Она поспешила: часть вина выплеснулась, залив ей лицо и одежду. Эффи поставила кубок на стол и утерла губы тыльной стороной ладони. Глупый и опрометчивый поступок! Возможно, она умрет прежде, чем успеет
— Впечатляет! — Он злорадно улыбнулся. — И как ты себя чувствуешь?
Эффи ошеломленно взглянула на него.
— Шучу. Послушай, Эффи, я расскажу тебе, как все было на самом деле. Это началось как шалость... впрочем, довольно трагическая. Я случайно отравил своего наставника. Он раздражал меня — ну, как все преподаватели временами раздражают учеников. Я всего лишь хотел обеспечить старому пердуну расстройство желудка, однако переборщил с дозой: он умер. Отец, узнав об этом, пришел в ярость. Мне здорово досталось. Чтобы наказать меня, отец отослал моего лучшего друга на вечное поселение в Кармалу Сью.
— Только раз? Только один случай? — Эффи не знала, верить Туланну или нет.
— Видишь ли, за много лет я ухитрился взять на себя ответственность за несколько других происшествий. Все эти люди умерли не по моей вине, но слухи распространяются быстро.
— Так ты сам их распространял?.. Ничего не понимаю!
— Страх, Эффи. Я исподволь внушаю людям опасение. Это моя характерная черта; я развивал ее, чтобы выжить. Знаешь, сколько у меня было шансов стать императором? Крайне мало. Я еще очень молод, а за моей спиной стоят старшие, более опытные люди, которые с радостью примерили бы корону — ради блага Шорета, само собой.
Эффи ошеломленно покачала головой.
— Не думаю, что мне хотелось бы жить при дворе, — пробормотала она.
Некоторое время они сидели в молчании. Эффи смотрела в свой кубок, пытаясь понять, хорошо ли она себя чувствует.
— Ты единственный человек, которому я это рассказывал, — задумчиво произнес Туланн. Он улыбнулся снова — своей злой улыбкой. — Разумеется, если ты кому-нибудь проболтаешься, я убью тебя.
— Можно мне повидать пленников?
— Зачем? Ты только снова расстроишься.
— Я знакома с кузеном Рако, — бойко соврала Эффи. Она надеялась, что это объяснение удовлетворит Туланна, который считал ее феином. — Возможно, Рако захочет передать ему что-нибудь. Свою последнюю волю или...
— Не понимаю, с какой стати мне оказывать ему милости! Этот человек убил моего отца.
Эффи вздохнула.
— Ладно. Послушай, я ищу своих друзей. Я думаю, Рако осведомлен, где они находятся. — Впервые за прошедшие дни Эффи ощутила, как живот начинает сводить судорогой, и ее охватила паника. В самом деле: она не так уж и хорошо знает Туланна. Он мог просто-напросто солгать ей. Возможно, сейчас император так мило беседует с ней и рассказывает сказочки, смакуя мысль, что она умирает.
— О! Друзья — это важно. Ну, вот что я тебе скажу: давай заключим сделку. Переспи со мной, а я позволю тебе повидаться с пленниками. Или даже отпущу одного из них.
Эффи уставилась на императора, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Это не смешно, Туланн, — холодно сказала она.
— Как ты себя чувствуешь, Эффи? — Он наклонился и заглянул ей в глаза. На его лице было написано беспокойство, однако Эффи уже не взялась бы сказать, насколько оно было искренним. Она чувствовала, как по спине между лопаток стекают струйки пота.