Певец Преданий
Шрифт:
— Там что-то есть, — нахмурился Малки. — Смотрите.
Сперва было трудно понять, что за темные очертания виднеются впереди, полускрытые туманом. Однако прежде, чем путники приблизились, стало ясно, что они увидят. С момента своего прихода в Сутру все трое повидали достаточно шоретских крестов...
Только эти люди, подвергнутые мучительной казни, не были ни воинами, ни дезертирами. На одном из крестов висела молоденькая девушка, на вид не больше пятнадцати лет; длинные темные волосы упали на лицо, милосердно скрывая гримасу боли, исказившую ее черты. На втором кресте был распят юноша — невысокий
— Кто они? — прошептал Йиска.
Талискер тихо застонал. Колени его подогнулись, и он мягко осел на землю между двумя крестами. Пес подошел к Дункану, тихо и жалобно поскуливая.
— Важно не кто они, Йиска, а почему они здесь. — Малки горестно покачал головой и принялся перерезать веревки, удерживающие распятую девушку. Ее тело, влажное от тумана, выскользнуло из рук горца и упало на землю рядом с Талискером. Тот резко отшатнулся; гримаса ужаса и отчаяния исказила его лицо.
— Эти крики... мне показалось... они были... это было так похоже на ее голос, — бормотал Талискер.
— Что? Чей голос? Послушайте, может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело? — не выдержал Йиска.
Малки схватил индейца за локоть и оттащил в сторонку.
— Они — словно близнецы-таны. Словно дети Талискера, — прошептал он.
— Это предупреждение, — сказал Талискер. Его голос дрожал, хотя был ясным и звучным. — Послание. Мне.
— Невозможно. — Йиска покачал головой. — Кто мог знать о твоем появлении в Сутре? И почему нас не хотят пускать к Совету? Кто...
Талискер встал и начал отвязывать несчастного юношу от креста. Он что-то бормотал при этом, и хотя Йиска стоял слишком далеко, чтобы разобрать слова, ему послышалось: «Прости меня».
— Я не знаю. Есть... был только один человек, которому достало бы жестокости сотворить такое, но он наверняка мертв. Наверняка.
— Кто?
Талискер издал короткий, горький смешок.
— Мой второй сын.
Им пришлось оставить мертвецов: земля была слишком заболоченной, чтобы вырыть могилы. Однако Талискер вынул из заплечного мешка одеяло и аккуратно накрыл тела.
— Точно как Риган и Трис, — пробормотал Малки, печально покачав головой.
— Не надо оплакивать Риган и Триса, Малк. Они мертвы более ста лет. Нам неизвестно, кто эти двое, хотя их и убили из-за меня. Для меня. И как ни крути, я отчасти виновен в их смерти.
— Брось, Дункан. Я не знаю, кто на самом деле повинен в их смерти, но если когда-нибудь эта мразь попадется мне...
Малки не договорил, ибо в этот миг раздался низкий, рокочущий звук, и земля провалилась у них под ногами.
Тьма и запах влажной торфяной земли.
— Ах-х-х.. , — Йиска сел, потирая подбородок. Кажется, все кости целы — что странно. — Талискер, скажи-ка мне еще раз, почему Сутру считают таким чудесным местом, а?
Нет ответа.
— Талискер?
Рядом послышался стон. Йиска поднялся на ноги — очень осторожно, опасаясь, что падение может продолжиться. Свет исходил сверху, оттуда, где зияла дыра,
— Талискер, это ты? — позвал он.
— Нет. Это я, Малк.
Они разыскали друг друга, и Малки зажег факел, извлеченный из рюкзака Йиски.
— Надо же, похоже, здесь обширное подземелье.
Крошечная пещерка, в которой они находились, была лишь частью длинной анфилады каверн, уходящих вдаль. Голоса людей отдавались гулким эхом под сводами подземных залов.
— Кажется, я видел впереди свет, — сказал Йиска. — Наверное, это Дункан.
— Пошли. — Малки заметно прихрамывал, однако целенаправленно устремился вперед. Йиска подумал, что временами горец напоминает ему Пса. До тех пор, пока был человек, за которым можно преданно следовать (Талискер в данном случае), Малки чувствовал себя счастливым и жил сегодняшним днем.
— Боже! — пробормотал горец несколько минут спустя.
— Что там, Малк? Ого... Ничего себе!
Огромная пещера, открывшаяся их взорам, была полна людей и животных. В тусклом свете факела виднелись темные силуэты медведей, волков и орлов. Существа были огромными — многократно превосходящими по размерам своих сородичей-животных, обитающих в природе. Нет сомнений — это могли быть только сидские тотемы. Но ни один звук, ни одно движение не нарушали тишину и спокойствие пещеры. Люди и звери стояли, застыв подобно статуям.
А ведь скульптурами они явно не были. Скорее уж какая-то неведомая магия заморозила их, обратив в камень. Некоторые из фигур покрывал желтоватый известковый налет: вода, несущая известь, постепенно натекала с потолка — будто пещера пыталась вобрать людей в себя, сделать их неотъемлемой частью своего каменного царства. Йиска переходил от статуи к статуе, разглядывая черты лиц людей и силуэты огромных животных.
Посреди зала стояла молодая женщина. Казалось, превращение застало ее в момент произнесения бурной и пламенной речи. Рот приоткрыт, руки раскинуты в эмоциональном жесте, одежды обвиты вокруг тела — так, словно за миг до превращения она быстро и резко повернулась.
Перед женщиной на каменной плите сидел Талискер, изумленно и недоверчиво разглядывая обитателей подземной залы. Увидев Йиску и Малки, он обернулся.
— По-моему, мы нашли Совет Темы.
ГЛАВА 15
— Я должен был сказать вам раньше. — Тихий голос Талискера эхом отдавался под сводами пещеры. Что бы он ни собирался сообщить, слова давались ему тяжело. Лицо Талискера было бледным, он ссутулился, словно невысказанное признание тяжким грузом легло ему на плечи.
Малки и Йиска сидели рядом с ним на глыбе известняка. Индеец не уставал дивиться на застывшие фигуры сидов. Некоторые сломались под весом известняка. Неподалеку лежал, опрокинувшись набок, орел; его голова откололась при падении. Ближе к задней стене пещеры, куда вода нанесла больше всего извести, фигуры были совершенно неузнаваемы, покрыты толстым слоем желтоватого налета. Некоторые повалились друг на друга, переплетя конечности. Они были такими настоящими, такими живыми — до того момента, когда неизвестная магия обратила их в камень.