Певец Преданий

Лау Миллер

Вот потому-то Эффи осталась совершенно не удел — и решила уехать. Ее план был прост: взять в конюшне лошадь и направиться на северо-запад, в ту сторону, куда ушел Талискер и остальные. Эффи знала, что план далек от совершенства, а говоря начистоту — просто жалок. Приходилось надеяться на удачу. Она будет расспрашивать о Талискере в деревнях и поселениях... ну и так далее. Главное, взять с собой побольше провизии. Еда, как известно, всегда была для Эффи больным вопросом.

Девушка на цыпочках прошла по коридору и чуть не рассмеялась

вслух. Никому нет дела до того, куда она идет. Перед резной дверью покоев Туланна Эффи на минутку остановилась, однако тут же решительно тряхнула головой и прошла мимо. Кто знает, может быть, там внутри часовые? Не хватало еще, чтобы кто-то подумал, будто она намеревается прыгнуть в постель к императору.

Через четыре коридора и два этажа спустя Эффи ругалась на чем свет стоит. Она была в своем репертуаре: никакого чувства направления. Пытаясь найти выход наружу, Эффи умудрилась забрести... Интересно куда?

Девушка остановилась посреди коридора, беспомощно оглядываясь по сторонам, и в этот момент до нее долетел приглушенный звук. Тихий стон, словно кого-то пытали, предварительно заткнув ему рот.

Эффи вздрогнула. Само собой, в этом жутком месте еще и не такое может случиться. Проклятая цитадель!

— Эффи? Эффи, это ты? — Женский голос. Она всмотрелась во мрак.

— Фереби? — Эффи пошла на звук, а в следующий миг кто-то схватил ее за рукав и бесцеремонно втащил в одну из комнат. — Фереби? Что происходит?

— Зайди.

В комнате царил жуткий бардак. Повсюду валялись одежда и мусор, грязные тарелки, остатки еды. На кучах одеял спали кошки, и в нос ударил невыносимый запах мускуса.

В центре комнаты стояла огромная кровать. На ней извивалась и корчилась от боли молодая женщина. Она и впрямь душила рвущиеся крики, прижимая ко рту одеяло.

— Боже, да она рожает!.. Мы должны помочь, Фереби. — Эффи повернулась к двери, но воительница преградила ей путь. — Эй! В чем дело?

Фереби нервно облизала губы.

— Ты... Ты когда-нибудь принимала роды?

— Нет! Надо кого-то...

— Не надо. Она не желает никого звать. Я нашла ее час назад и умудрилась дотащить досюда.

— Но почему? Ей нужен врач! Я не понимаю... — Со стороны кровати долетел еще один стон, и Эффи беспомощно замолчала.

— Подойди и взгляни... Это Фрейя. Дочь тана. Понимаешь?

— О черт!

— Фрейя, Фрейя. — Фереби погладила женщину по волосам, влажным от пота. — Это Эффи Морган. Она друг.

Глаза женщины были мутными, наполненными болью, и все же она взглянула на Эффи и убрала одеяло ото рта.

— Знаю, кто она, — выдохнула Фрейя. Казалось, ей хотелось сказать еще что-то про Эффи, возможно, что девушка — шпионка Туланна. Но тут лицо Фрейи исказилось гримасой боли, и она снова застонала.

— Боже, неужели у вас нет никаких обезболивающих? — спросила Эффи, в ужасе созерцая страдания Фрейи.

Фереби наклонилась над кроватью и стянула с Фрейи тонкую хлопковую

простынь, уже перемазанную кровью. Эффи проследила за ее взглядом и громко вздохнула. Показалась головка ребенка, и этого было вполне достаточно, чтобы понять, почему Фрейе не нужны лишние свидетели. Ибо ее ребенок был, мягко говоря, необычным.

Между тем Фереби растеряла немалую часть своей уверенности.

— Надо что-то сделать, — пролепетала она.

Эффи заметила, что, хотя Фрейя тужилась изо всех сил, ребенок совсем не двигался.

— Послушай, Фереби, надо дать ей обезболивающее. Она изнурена и не в силах вытолкнуть ребенка.

— Но я не...

— Найди Рако. Он должен знать, где тут достать лекарства. Возвращайся скорее.

— А ты не можешь пойти?

Эффи издала короткий смешок.

— В тот момент, когда ты меня нашла, я как раз блуждала в поисках выхода. Иди, иди.

До тех пор, пока шаги Фереби не затихли на лестнице, Эффи не понимала, что наделала: она осталась одна, и ей придется принимать роды.

— Эффи Морган, — слабо прошептала Фрейя. — Я знаю, каков мой ребенок. Когда я рожу, мне придется оставить город. Мой отец никогда... А-а-а!

— Послушай, Фрейя, не думай об этом. Сосредоточься и тужься. Фереби Везул принесет обезболивающее. — Она взяла брошенное платье и вытерла Фрейе пот. — Здесь есть еще одеяла?

Фрейя кивнула. Эффи разыскала немного чистого белья.

— Давай-ка устроим тебя поудобнее, — пробормотала она.

К тому времени, как Фереби вернулась вместе с Рако, все уже закончилось. Фрейя откинулась на подушки; лицо новоявленной матери было бледным и изможденным. Эффи сменила ей простыни и завернула новорожденного в теплое одеяло.

— Эффи! Ты просто волшебница! — сказала Фереби. — И ты будешь утверждать, что не делала этого раньше?

— Я порядком струхнула. — Эффи усмехнулась.

— Рако, — тихо сказала Фрейя, — подойди и взгляни на племянника.

Фереби и Эффи обменялись многозначительными взглядами.

— Рако. — Фереби взяла его за плечо, словно желая предостеречь, но он не остановился. Подойдя к кровати, Рако нежно поцеловал Фрейю в лоб.

— Будь сильным, — сказала она. — Сиды подали знак.

Рако недоуменно взглянул на Фрейю. Она развернула одеяло и положила ребенка на колени.

Малыш был чудесным. Его темные глазки мерцали в свете ламп, он сучил ножками и булькал. Звуки, которые издавал младенец, мало напоминали детские крики — скорее горловое ворчание. Оно и неудивительно — поскольку ребенок Фрейи был крошечным медвежонком...

ГЛАВА 16

Три дня подряд шел дождь, а в последнюю ночь он превратился в мокрый снег, и лес стал болотом. Военный лагерь на краю ущелья Герн был самым мерзким, сырым и серым местом в целом мире. Надо ли говорить, что боевой дух людей невероятно упал — и еще прежде, чем произошло хотя бы одно сражение.