Пейтон Эмберг
Шрифт:
Пейтон поражалась всему: и персидским коврам на стенах, и мягким стульям, и двухместным кожаным креслам, и полосатому дивану, обитому разноцветной материей: голубой, красной, серой и желтой. Такой обстановки Пейтон сроду не видела, привыкнув к обоям с сальными пятнами, потрепанному дивану, дешевым картинкам с изображением обнаженных красоток, расклеенных Донни в ванной и туалете, к засиженному мухами абажуру.
— В свое время я училась на архитектора-декоратора, — произнесла Грейс, — но так и не прошла курс до конца, и когда мы строили этот дом, я декоратора
— Но у вас и так все прекрасно, — сказала Пейтон, вздохнув. — Красивая мебель, бильярд…
— Этот бильярд легко переоборудовать в стол для пинг-понга. При нынешнем ритме жизни спорт просто необходим. У нас есть и гимнастический зал, а его можно переоборудовать в сауну. Помещение нагревается за сорок минут. Правда, сейчас джакузи в ремонте.
— У вас просто великолепно! — восхищенно сказала Пейтон.
— Будет еще лучше. У меня есть кое-какие идеи. К тому же надо шагать в ногу со временем. Кое-что из мебели следует заменить…
— А куда вы денете старую? — Пейтон не могла представить себе, как можно менять на вид совершенно новую мебель.
Нелл избавлялась от старой лишь в исключительных случаях, когда что-то из обстановки разваливалось на части, которые было не сколотить. Только тогда рухлядь выбрасывали на свалку. Считалось удачей, если что-то можно было продать старьевщику.
— Мама, — вмешался Барри, — о своих намерениях ты расскажешь потом. Я хочу показать Пейтон свою комнату.
В спальню Барри, размещавшуюся на третьем этаже, поднялись на лифте. После того как Барри переехал в университетское общежитие, Грейс ничего не меняла в комнате, и в ней там и сям лежали мячи, бейсбольные биты, клюшки для гольфа, вратарские перчатки, спортивные шапочки. Письменный стол был занят компьютером, а на тумбочке стоял цветной телевизор. Комната повзрослевшего отпрыска богатых родителей.
Пейтон казалось, что Эмберги живут на вершине высоченной горы, у подножия которой она бродила всю жизнь без надежды подняться на недоступную высоту. Неужели теперь и она будет жить на вершине?
Оставшись с Пейтон вдвоем, Барри сел в кресло, расстегнул молнию на ширинке и извлек из трусов возбужденный пенис. Однако едва Пейтон пристроилась, из-за двери послышался голос Грейс:
— Чем вы здесь занимаетесь? — Она, видимо, рассудила, что парочка, оставшись наедине, не станет понапрасну время терять. Но если глядишь, как в воду, зачем являться в самый неподходящий момент?
— Я рассказываю Пейтон о своих спортивных успехах, — запинаясь, ответил Барри, поспешно застегивая ширинку.
— Пейтон, — сказала Грейс, войдя в комнату, — у меня масса одежды, которая мне больше не пригодится: платья, костюмы, юбки. Обычно такую одежду я отдаю благотворительным обществам. Может, вы себе что-нибудь отберете? Почти все новое, некоторые вещи я вообще ни разу не надевала.
— Спасибо, — сказала Пейтон.
— Надеюсь, я вас не обидела. — Грейс натянуто улыбнулась. — А ты, Барри, можешь идти. Присоединись к Леонарду. Он смотрит какую-то спортивную передачу.
— Вы
— Моя одежда, полагаю, получше. Пойдемте, посмотрите.
У Пейтон разбежались глаза: строгие костюмы, шерстяные платья, цветастые юбки, красивые свитера. И все и в самом деле как новое. Такой дорогой, элегантной одежды ей носить сроду не доводилось.
— А разве Белинде эти вещи не пригодятся? — спросила Пейтон.
— Белинда и свое добро не знает куда девать. Если вам что-то понравится, прошу вас, возьмите. Барри будет приятно, если вы приоденетесь.
Пейтон вспомнила наставление Нелл, из которого выходило, что Барри вряд ли обращает внимание на одежду. Высокая грудь и аппетитная попка — вот что его прельщает. Наверное, так и есть, иначе он не стал бы ухаживать за девицей, одетой в купленную на распродаже потертую шубку, сшитую из кусочков лисьего меха, давно превратившуюся в пальто на рыбьем меху.
В гостиной Барри и Леонард, хрустя чипсами, смотрели по телевизору спортивную передачу. Неожиданно Барри вскричал, подскочив в кресле, словно его ужалили:
— Ты видел? Видел? Какой подлый прием!
— Вроде и в самом деле, — невозмутимо проговорил Леонард. — Посмотрим, сейчас будет повтор.
Не заинтересовавшись неспортивным приемом, Пейтон пошла на кухню, оставив на спинке кресла отобранный ею из предложенных ей вещей красивый шерстяной свитер, отделанный синелью и сутажом.
Грейс занималась стряпней. Она окончила кулинарные курсы и считала себя опытным кулинаром. Перед ней в большом блюде лежала горка куриных грудок, которые следовало отбить, обвалять в сухарях, обжарить и, наконец, обмазать сливочным сыром.
— Если вы разрешите, я помогу вам, — сказала Пейтон.
— Ну что ж, тогда помойте латук и приготовьте салат, — милостиво ответила Грейс.
— Будет лучше, если вы нарежете помидоры на четвертинки, — сказала она через пять минут, деланно улыбнувшись. — А потом достаньте из буфета синее блюдо, в нем донышки артишоков. Я вам покажу, как отделить съедобную мякоть.
Пейтон стало не по себе. В доме Грейс она чувствовала себя чужой, посторонней, и даже присутствие Барри не притупляло это гнетущее, неприятное чувство.
Разделавшись с артишоками, Пейтон пошла в спальню Белинды, где ей предстояло провести ночь. В комнате уже установили вторую кровать, ничем не отличавшуюся от кровати Белинды. Обе застланы чистым бельем, на обеих покрывала с подзором. У себя дома Пейтон перестала спать на кровати, после того как ее оккупировали клопы, которых было не изгнать никакими силами. Она спала на полу, расстелив поролон.
Между кроватями стоял туалетный столик с настольной лампой, а у стены высился зеркальный платяной шкаф. Книжные полки почти полностью были заняты небольшими фотоальбомами и различными статуэтками: медведи и морж соседствовали с жирафом и кенгуру. Книг было мало: видно, Белинда не была любительницей читать. Телевизор, видеомагнитофон, музыкальный центр — с ними, судя по всему, не до книг.