Пейтон Эмберг
Шрифт:
Тем временем Барри задрал ей платье и, запустив палец в вульву, стал раздражать ей клитор. Его пенис терся о ногу, как нос собаки. Отстранив его руку, Пейтон взяла его пенис в рот, а затем, когда он достаточно увлажнился, ввела его себе во влагалище, усевшись на ноги Барри.
Глава пятнадцатая
Если бы Пейтон не отдалась по глупости Сэнди, и если бы не отсутствие месячных в положенный срок, то, придя домой после тягостных размышлений, она никогда бы не выпалила:
— Барри, давай заведем ребенка!
Барри взял ее за руку и повел в спальню.
Но даже занимаясь любовью, Пейтон не успокоилась. Если она
25
Хампти-Дампти, у нас известен как Шалтай-Болтай, персонажи детского стишка.
Через несколько дней у Пейтон началась менструация.
— Дорогая, не огорчайся, — участливо сказал Барри. — У нас все еще впереди. Может, нам улыбнется другая попытка.
— Помилуй Бог! — раздраженно воскликнул Барри, уставившись в полученный счет. — Ты знаешь, сколько ты потратила денег за этот месяц? Нам такие расходы не по карману.
Пейтон смешалась. Она лезла из кожи вон, чтобы получше обставить детскую: украсила стены огромными переводными картинками, изображавшими героев популярных детских мультфильмов, и теперь на стенах, блестя веселыми глазками, красовались енот, бурундук и симпатичные поросята с хвостиками, закрученными в колечки; на окно повесила занавеску из голубых, розовых и желтых полос; купила кроватку, красивую, деревянную…
Попавшаяся на глаза Пейтон кровать позволила ей убедительно возразить:
— Неужели ты хочешь, чтобы ребенок спал в ужасной пластиковой коробке, которую выдают в магазине за удобную и практичную детскую кроватку?
— А эта чем хороша? — рассеянно спросил Барри, успевший отложить в сторону счет и уставиться в телевизор.
— Она раздвижная, на вырост. В ней сможет спать и подросток. Ты говоришь о деньгах, но все баснословно дорого. Взять хотя бы приданое для новорожденного… Да ты ничего в этом не смыслишь.
Пейтон обвела взглядом комнату: кроме кровати, плетеная колыбель, над ней музыкальная карусель с забавными медвежатами, столик для пеленания, кресло-качалка, коврик в виде голубой рыбы… Правда, может быть, детская и не совсем похожа на ту, что она видела в одном из женских журналов — не такая уютная. Пейтон почему-то представила себе зоопарк с цементными айсбергами для белых медведей.
Смутившись, Пейтон вошла в гостиную и подошла к мужу, перед которым на низеньком столике стояли бутылка с содовой и вазочка с крендельками.
— Конечно, я потратила уйму денег, но, может, мы этим ребенком не ограничимся, — она провела руками по животу, — и тогда, очевидно, выйдет, что, приобретя добротные вещи, мы сэкономили.
Барри экономил на всем. Он обедал у себя в офисе и предпочитал проехать десять миль на машине, чтобы добраться до дешевого магазина. Однако денег все равно катастрофически не хватало: приходилось платить за ремонт зубоврачебного
Пейтон оглянулась по сторонам. Теперь и гостиная показалась ей неприглядной. Кожаный бледно-желтый диван, кушетка, драпированная шотландкой, [26] кофейный столик с верхом из органического стекла, на полу — ковер фабричной работы, на стене — застекленная фотография: Бетт Дэвис [27] в «Мистере Скеффингтоне». Безвкусица, — сочла Пейтон.
— Пойми меня правильно, — наконец сказал Барри. — Я кручусь, как белка в колесе, не удовлетворяюсь достигнутым, у меня обширные планы. Но стоит мне заработать, ты тратишь все эти деньги, и мне приходится начинать все сначала.
26
Шотландка — пестрая клетчатая ткань.
27
Дэвис Бетт (1908–1989) — американская киноактриса, лауреат премии «Оскар» (1938). Снималась также в фильмах «Иезавель», «Лисички», «Все о Еве» и многих других.
— Но ты же не хочешь, чтобы ребенок спал на полу?
— Я хочу одного: чтобы ты не тратила деньги, не посоветовавшись со мной. — Барри снова уставился в телевизор.
— Извини, я хотела как лучше, — сказала Пейтон.
Она снова подошла к Барри, отодвинула столик в сторону и, устроившись на ковре, расстегнула мужу молнию на ширинке.
— Ты загородила мне весь экран, — буркнул Барри, вытянув шею.
— Я не помешаю тебе. — Пейтон потянулась к его трусам и, расстегнув на них пуговицы, взяла в рот его пенис.
В животе зашевелился ребенок, ткнув ее пяткой. Неожиданно Пейтон вспомнила, с какой страстью она и Сэнди отдавались друг другу в гостиничном номере на кушетке, как она сидела на нем, уперев ступни в спинку дивана, а Сэнди ее поддерживал, помогая движению вверх и вниз.
В рот попал волос. Пейтон переправила пенис в руку, а свободной принялась отдирать волосинку от языка.
— Продолжай! Продолжай! — нетерпеливо произнес Барри.
Вот если бы к ней обратился Сэнди… Но только он с ней порвал. Но если бы ребенок был от него, она бы собрала свои вещи и явилась к нему — он бы ее не выгнал.
Барри спустил штаны и, пригнув голову Пейтон, вонзил пенис ей в рот, заставив на секунду отпрянуть от непроизвольной боязни подавиться…
Пейтон переживала настоящее потрясение, физическую и душевную встряску, казалось, не присущую человеку, — то, что было в ее утробе, представлялось чужим, инородным телом, к тому же чрезвычайно большим. Как могли допустить хваленые доктора, чтобы ребенок настолько вырос? Вероятно, ей следовало родить несколькими неделями раньше, а доктора просто некомпетентны. Ей еще повезет, если обосновавшийся внутри нее паразит не замыслит остаться в ее уютной утробе. А вдруг она зачала не от Барри, а от кого-то другого, и это случилось намного раньше? Тогда она может родить не младенца, а мутанта, похожего на взрослого человека, — с зубами, со сложившейся речью, со стереофоническими наушниками… Но вот, когда боль стала казаться невыносимой, доктор хирургическими щипцами извлек младенца на свет. Пейтон издала вздох, похожий на крик, и в изнеможении замерла.