Пейтон Эмберг
Шрифт:
Удовлетворенно кивнув, он привел ее в комнату, где за грязным столом, уставленным пивными бутылками, сидело трое мужчин, проводивших время за картами.
Как Пейтон позже узнала, их звали Вэй Хао Дзян, Шиув Энг и Ло Лао Це, или Учитель Ло, как его еще называли, видимо, потому, что он носил представительные очки. Увидев ее, мужчины оставили карты и, вытаращив глаза, уставились на ее пышную грудь, едва прикрытую полупрозрачным шифоном. Сянь Жун обратился к ним на китайском, и все трое дружно расхохотались.
— Я им сказал, что если кто и обратит на тебя внимание, то заметит лишь твою грудь, лицо не
Пейтон съежилась, побледнела. С какой стати он ее оскорбляет? Наверное, потому, что она старше его. Была бы она моложе, он вел бы себя иначе. Надо постоять за себя. Нельзя допускать, чтобы тебя безнаказанно оскорбляли. Выход один — уйти. Но уйти она не могла.
Пришло время, и все уселись в машину. Мужчины курили, и Пейтон задыхалась от табачного дыма. Она была голодна — с утра ничего не ела. Сянь Жун пообещал ее накормить, но, как он выразился, лишь после работы. Однако он не сообщил главного: проведут ли они вечер наедине, а расспросить его она не решалась. Когда, казалось, ей стало нечем дышать, она попросила приоткрыть немного окно. Окно открыли наполовину, заставив ее закутаться.
— Когда придем, станешь прохаживаться у входа в аэропорт, — сказал Сянь Жун. — Заметив нужный объект, позвонишь по этому номеру телефона. — Он протянул ей бумажку. — Запомни его. Сообщишь кратко и ясно: что за объект и где он находится.
Высокая стройная блондинка лет тридцати, одна из этих неврастеничных англичанок, с самоуверенным выражением на лице катила перед собой тележку, полную багажа, направляясь во входу в аэропорт. На тележке лежали чемодан из крокодиловой кожи с красочными наклейками компании «Кьюнард», [64] позволявшими допустить, что женщина — бывалая путешественница. Поверх чемоданов лежала дамская сумочка, а рядом с ней — ноутбук.
64
«Кьюнард» — крупная английская судоходная компания; обслуживает линии между Великобританией и Северной Америкой.
То, что нужно, решила Пейтон, идя следом за женщиной. Остановившись, она достала мобильник и, набрав нужный номер, тихо произнесла:
— Блондинка. Регистрационная стойка номер шестьдесят один.
Через минуту к блондинке подошел Шиув Энг, импозантный и благодушный. Блондинка остановилась. Теперь Пейтон рассмотрела ее получше: волосы уложены аккуратными волнами, прозрачная бледность кожи, глаза — холодные и бесстрастные, взглянула на Шиув Энга с подлинно аристократической небрежностью. В ее внешности было что-то знакомое. Наконец Пейтон сообразила: женщина похожа на Тинкл, жену лорда Бэттен-Бауэра, в поместье которого она как-то гостила с Барри. Конечно, это была не Тинкл, и все же Пейтон едва ее не окликнула, чтобы предостеречь от опасности.
Возможно, она так бы и поступила, но в это время подошедший к тележке Ло Лао Це схватил дамскую сумочку, намереваясь похитить и ноутбук, но компьютер, задетый сумочкой, заскользил по крокодиловой коже экзотичного чемодана и грохнулся на пол. Ло Лао Це передал сумочку Вэй Хао Дзяну и вместе с Шиув Энгом растворился
Блондинка подняла крик. Ее лицо исказилось от боли и тупого недоумения, напомнив Пейтон лицо несчастного Кэша, когда он малым ребенком плакал навзрыд. Тогда к его слезам она относилась бесчувственно, равнодушно, теперь сама чуть не плакала. Как она могла спокойно принять участие в воровстве? До чего докатилась! Вернуть бы назад минувшие годы! Она бы прожила их иначе, даже если бы это и означало не повстречать Сянь Жуна.
Сянь Жун с сообщниками уехал, оставив Пейтон одну. Правда, еще в машине он пообещал сводить ее в ресторан, сказав, что зайдет за ней, но до назначенного им времени оставалось более трех часов, и Пейтон решила, что перед тем как трястись в автобусе, возвращаясь в свою халупу, неплохо промочить горло в баре аэропорта.
Пейтон не спеша пошла в бар, прокладывая себе путь сквозь толпу, когда заметила устремленный на нее пристальный взгляд элегантно одетого седого мужчины с морщинами на широком выпуклом лбу и глубокими складками на щеках. Подойдя к ней, он широко улыбнулась и радостно произнес:
— Пейтон?
— Да, — недоуменно проговорила она.
— Не узнаешь меня? Я — Джермано. Надо же, я недавно отправил тебе письмо и вдруг встречаю тебя в Милане. Я писал тебе, что буду скоро в Нью-Йорке. Бог мой! Ты нисколько не изменилась. Да нет — стала еще красивее.
— Спасибо, — сказала Пейтон.
Джермано сильно состарился, она бы первой не узнала его. А она, выходит, не изменилась. Пейтон повеселела.
— Ты тоже только что прилетела? — спросил Джермано. — А где твой багаж?
— Я живу в Милане уже несколько дней, а в аэропорту оказалась случайно.
— А я подумал, тебя снова обворовали. — Джермано весело рассмеялся. — Никогда не забуду, как мы познакомились в Рио. Тогда у тебя стянули деньги и кредитную карточку. Я часто тебя вспоминал и, поверь, сожалел о том, что доставил тебе несколько неприятных минут.
— Если что и было плохого, — покраснев, ответила Пейтон, — то в том я виновата сама. Я тоже часто вспоминала тебя. Думала, встретимся.
— Извини, закрутился: дела, неприятности, передряги, потом умерла жена…
— Сочувствую, — промямлила Пейтон.
— А ты все еще замужем?
Пейтон кивнула.
— А в Милане одна?
— У друзей.
— А где живешь?
Пейтон нехотя назвала район города.
— Эва, куда тебя занесло. Хочешь, я сниму тебе на ночь номер в гостинице?
Пейтон задумалась. Заманчиво принять горячую ванну и оказаться в чистой, теплой постели. Может, позвонить Сянь Жуну и сказать, что заночует в гостинице? А лучше вообще не звонить — показать, что свободна, независима от него. Пусть немного помучится, если она ему дорога.
Не дождавшись ответа Пейтон, Джермано спросил:
— Тогда, может, поужинаешь со мной?
— Не откажусь, с утра ничего не ела.
— Вот и прекрасно. Пойдем, меня ждет машина. Я только закину вещи в гостиницу, а потом мы отправимся в ресторан, лучший в Милане. Правда, чтобы туда попасть, нужно заказать столик загодя, но я знаком с хозяином заведения. — Джермано вынул из кармана мобильник и, набрав номер, заговорил с кем-то по-итальянски. Закончив разговор, он деловито сказал: — Все уладил. Нас ждут.