Пейтон Эмберг
Шрифт:
Замужество Пейтон счастья не принесло. Но не разводиться же с Барри. Если она оставит его, то снова окажется в Уортингтоне в тесной неказистой квартире рядом с тронутой матерью и братом, наркоманом и уголовником. Придется снова искать работу и рассчитывать лишь на саму себя: прожив с мужем только три года, содержания не получишь. Правда, на жизнь она как-нибудь заработает, с голоду не умрет. Хуже другое: она останется в одиночестве и уподобится многим несчастным женщинам, которые мечутся, как заведенные, в поисках мужа. Для женщины главное: муж, дети, семья.
Так стоит ли начинать новую жизнь? Правда, Барри не идеал, но с ним спокойно, надежно. Ее нынешняя работа, хотя и монотонна, нудна, но не очень обременительна. Существует и перспектива: можно объездить мир. После Рио сойдет и Техас — в этом штате она еще не была.
Пейтон позвонила Куперу на ранчо. В трубке раздался низкий гнусавый голос, видно, принадлежавший нудному степенному человеку, который пустился в длинный доскональный рассказ о красотах Техаса, о составе участников экспедиции, среди которых будет и журналист, и о неизменном интересе туристов к подобным мероприятиям, которые позволяют им слиться с природой, ощутив себя первыми колонистами. Повествование закончилось обстоятельным наставлением: что взять с собой в дорогу.
Пейтон чуть приуныла: Сэнди Купер представился ей пожилым человеком с брюзгливым невозмутимым лицом, обвислыми усами и лысеющей головой.
Увидев его, она была приятно удивлена. Сэнди оказался красивым молодым человеком с желтыми усиками и серыми выразительными глазами, источавшими нежно-чувственный взгляд.
Накануне отъезда в Техас Пейтон отправилась в салон красоты на Семьдесят вторую улицу. Она часто бывала в этом салоне — без маникюра, педикюра не обойтись. Кроме того, время от времени приходилось выщипывать брови, делать укладку, брить волосы на ногах — говоря по-иному, заниматься безотлагательными делами, о которых мужчины и понятия не имеют и результаты которых обычно не замечают. Не отличался внимательностью и Барри, и если бы у Пейтон спросили, зачем она прибегает к косметическим ухищрениям, то она бы ответила: для себя.
На этот раз Пейтон пошла в салон, намереваясь поставить себе накладные ногти — лучше, как ей сказали, с льняными или шелковыми волокнами, самые модные. Но только она и понятия не имела, что накладные ногти нуждаются в постоянном уходе, их надо поправлять, укреплять, а если снимешь — испортишь ложе.
От опрометчивого поступка ее отговорила Виктория, которая уже год как обосновалась в Нью-Йорке и работала в клинике медсестрой. Встретившись с ней в салоне и решив последовать примеру подруги, Пейтон остановилась на маникюре и педикюре.
В салоне красоты работали кореянки, пересекшие океан в поисках заработка. Однако они работали за гроши, к тому же живя вдали от места работы: кто в Куинсе, а кто в Бруклине, где ютились в жалких лачугах, которые снимали обычно в складчину. Не было слаще и на работе, где они ежечасно выслушивали недовольные реплики напыщенных посетительниц, по виду которых можно было предположить, что они привыкли у себя дома
Усевшись в кресло рядом с Викторией и опустив ноги в ванночку с горячей мыльной водой, Пейтон спросила:
— Что новенького?
— У меня предменструальный синдром! — выпалила Виктория. — А перед наступлением месячных я всякий раз становлюсь неумеренно чувственной, ты понимаешь. Прямо сама не своя. Я, конечно, нахожу выход из положения, но в этот раз нарвалась.
— На что? — недоуменно спросила Пейтон.
— На огромный, по локоть, пенис! Теперь хожу враскоряку.
Пейтон хихикнула.
— Тебе хорошо смеяться! — вознегодовала Виктория. — У тебя муж. Захотела — пожалуйста. А каково мне?
— И с кем ты провела ночь?
— С Колдером Смитом. Кажется, я тебе рассказывала о нем. Я с ним не часто встречалась да и каждый раз отказывала ему, как ты учила меня. Думала, женится. Ну а в этот раз не сдержалась. А у него оказался огромный член. Но дело даже не в этом. Колдер отказался воспользоваться резиной. Сказал, что с презервативом совсем не те ощущения. Пейтон, если я опять забеременею, то, наверное, спячу. Меня потянет к соленьям, а ты знаешь, я сладкоежка. К тому же опять придется делать аборт. Колдер на мне не женится.
Виктории не раз приходилось делать аборт, ибо каждый ее избранник, узнав, что она беременна, порывал с ней всякие отношения, бесследно исчезнув. Выйти замуж не удавалось. Ей жилось бы гораздо легче в прежние времена, когда девушки блюли свою честь, а те, кто ненароком лишался невинности, могли о замужестве лишь мечтать. Теперь положение изменилось: лучше быть потаскушкой, чем девственницей.
— Ты еще будешь встречаться с Колдером? — спросила Пейтон.
— Не знаю. Вроде он остался доволен и обещал позвонить.
— Со мной тоже приключилась небольшая история, — улыбнувшись, призналась Пейтон. — Я была в Бразилии, в Рио, одна, без мужа, и там не устояла перед обаятельным мужиком.
— Ах ты, блудница! — Виктория весело рассмеялась. — И кто же этот счастливец?
— Назвался Джермано. Он то ли итальянец, то ли испанец, точно не поняла. Несомненно одно: в деньгах не нуждается. Знаешь, он из тех видных мужчин, от которых несет дорогим парфюмом. Но он мне понравился.
Считай, я влюбилась. Кстати, он мне подарил эти сережки. Джермано заплатил за них, не моргнув. Семьсот пятьдесят долларов — представляешь?
— Ты еще увидишься с ним?
— Если не увижусь, то спячу. Но он не звонит, а я забыла название фирмы, с которой он имеет дело в Нью-Йорке. Но если он лишь поманит меня пальцем, я брошу Барри немедля. Но Джермано не дает знать о себе. Я извелась, плохо сплю.
— Осторожней! — вскричала Виктория, сердито глянув на педикюршу, хрупкую кореянку с матовой кожей и чуть зауженными глазами. — Будьте внимательны. Вы чуть не порезали мне палец.
— Виктория, что мне делать? — спросила Пейтон.