Пик Гамлета

Гарасев-Иванов Владимир Вячеславович

– Помнишь музыку, которую я тогда включила?

Снова была пауза, и он сказал:

– Нет.

– Эмма Шапплин. "Погасшие звезды". Ты не мог понять текст, потому что он на итальянском, но почему-то не спросил, что это и о чем.

Снова была ставшая привычной пауза, а потом он сказал:

– Это имело отношение к делу?

Она пожала плечами, точно он мог ее видеть сейчас:

– Тогда - имело. Теперь - уже нет.

– Мне не до музыки было. Я боялся, что мы разобьемся.

Ксанти вздохнула - можно решить, что от того, что должна объяснять очевидное:

– Крис, я же не психопатка. Я умею водить... хотя,

возможно, это и не очевидно тем, кто предпочитает просто ездить... Я была на Стельвио много раз. И я всегда очень старательно учу то, что буду делать. Я каталась с Сабиной Шмитц по Нюрбургрингу, много каталась, и она хвалила меня... Там, я имею в виду на Стельвио, было семьдесят процентов от возможного. Мы не могли разбиться... Крис - я взрослая, умная, уравновешенная девочка, которая все понимает правильно. Я расчетливая. Я никогда не разобьюсь ни на тачке, ни на байке, ни на лыжах. Со мной безопаснее, чем с телками, которые ужираются в клубах и дают тем, кто проплатил ханку... И я очень внимательна к мелочам. А ты - нет.

Снова пауза... как надоело, как надоела вся эта дурацкая ситуация!..

– Я... извини. Я не хотел напоминать тебе ничего такого... ставить под сомнение... я хотел тебя увидеть...

Она кивнула:

– Да, да. Я же говорю - я все понимаю. И я постараюсь, очень постараюсь приехать.

– Я могу тебя встретить?

Она отрицательно покрутила головой:

– Не надо. Я буду каждый час экономить. Кто знает, куда и когда я прилечу?

Крис молчал.

Она сказала:

– Я позвоню тебе завтра вечером. Хорошо?

– Да, хорошо, конечно. Я буду ждать.

– Ладно, - она быстро убрала из голоса все лишнее, и улыбнулась, - а теперь, поскольку сегодня мне придется поработать и за сегодня, и за завтра, я принимаю пожелания всех возможных успехов в бизнесе, и начинаю заниматься делами.

Крис тоже улыбнулся - по крайней мере, Ксанти услышала именно улыбку:

– Успехов тебе во всем, Ксанти!

– И тебе.

Она нажала клавишу с красной трубкой.

Несколько секунд она сидела на краю матраса, глядя куда-то в неопределенную точку - она как-то незаметно для себя перешла в сидячее положение во время этого разговора. Потом взяла рядом с матрасом стоящий ноутбук, поставила на матрас, нажала клавишу...

Вместо нужного сайта ее пальцы, словно сами собой, открыли папку с фотографиями, и несколько минут она смотрела на приятное, правильное, приветливое, очень породистое лицо молодого человека лет тридцати.

А потом солнце, уже давно подбиравшееся к просвету между низко стоящими облаками добралось до него, и в пространство под высоким потолком разом хлынул золотисто-серебряный свет. Он сделал белым сероватый предутренний потолок, он бросил на светлый ламинат ярчайшие дорожки к окну, он упал на экран и разом пропало в этом свете лицо, сфотканное на старый мобильник в одной из прошлых жизней, которая осталась в четырех тысячах верстах, в нескольких годах отсюда, и в которой ее, Ксанти, давно уже не было, и в которую она не хотела, потому что того, что она искала, там она не нашла.

Она быстро поднялась и подошла к окну.

За

окном, видимый с высоты двадцать четвертого этажа до самого облачного горизонта, лежал в резком золотисто-серебряном свете необъятный город, и чувствовалась в этом городе середина весны, и хотелось выбежать на улицу, чтобы почувствовать ее запах, ее холодный еще ветер, ее раннеутренний шум...

Так стояла она с минуту, улыбаясь смотрящему на нее между облаков солнцу, городу в его прямом золотисто-серебряном свете, чему-то еще...

Потом вернулась к матрасу, и защелкала клавишами ноутбука.

Вот оно!

Карта Европы и схемы воздушных фронтов.

На самом деле, здесь все понятно с первого взгляда. С северо-запада к Центральной Европе идет сильный антициклон. Он холодный. С юго-запада примерно туда же идут два циклона - поменьше и следом - побольше. Они теплые и несут много влаги, которую набрали над Атлантикой. Когда теплый влажный воздух соприкоснется с холодным, будет много осадков. На равнине, где тепло, они будут дождем. А в горах, где холодно - снегом.

Ксанти довольно щелкнула пальцами.

Это самое лучшее, что она могла сегодня узнать!

Она вскочила с матраса с намерением немедленно взяться за все свои многочисленные дела, но остановилась перед зеркалом.

Через границу миров, за которой все так же и все наоборот, на нее смотрела неяркая шатенка среднего роста, неплохо сложенная, не лишенная привлекательности, но словно решившая не выделяться на светло-песочном фоне стоящих вокруг нее стен.

А впрочем... Она немного отвела плечи назад, немного выдвинула бедра вперед, немного согнула ноги в коленях а руки - так, словно правая приготовлена для удара а левая вынесена вперед для блока. Появились мускулы - причем везде. Довольно компактные; картинка в Зазеркалье не очень годилась для журналов по бодибилдингу, но все равно явно отличалась от того, что обычно видишь на пляже.

Она сменила стойку на релаксную, повела плечами. Посмотрела, как болтаются руки... Потом снова приготовилась к удару и блоку.

Как при этом меняется все в отражении!

Мой двойник в Зазеркалье - кто ты? Хорошо ли я тебя знаю?..

Потом радостно заметалась по огромному пустому пространству неразгороженной "монолитной" квартиры. На полу валялись вещи. В западное окно стреляли солнечные вспышки от миллиона смотрящих на солнце окон. На ламинате, потолке, светло-песочных, не закрытых мебелью стенах радостно смеялись полосы света...

Джинсы, майка, свитер. Комбинезон... нет, уже поздно для комбинезона. Уже все едет медленно, уже куча мест, где остались одни пробки и междурядья! Куртка. Рюкзак... да, ноутбук в него, куда она на фиг поехала без ноутбука? Шлем. Документы... в комбинезоне, конечно! В куртку их, и не забыть потом, куда дела!

Лифт, минус первый этаж, гараж.

"Вольво Икс Си 90", прижавшийся к задней стенке. "Триумф Бонневилль тэ 100" перед ним - а вот этот старый лондонский знакомый остался с ней - и, кажется, навсегда. Сколько он катал ее по пустынным двухрядным дорожкам британского захолустья, как приятно, как классно, как медитативно-спокойно было неспеша поворачивать на нем по их бесконечным изгибам!..