Пилот мечты
Шрифт:
— Ох ни хрена себе!
— Ну так! История, конечно, диковатая. Но я иногда жалею, что в концерне так нельзя.
— А он на самом деле крысятничал?
— Кто?
— Акира.
— Так кто ж теперь знает! Если хочешь — подойди и спроси. Только сам! Я тут тебе не помощник, ха-ха-ха! — Комачо принялся ржать и снова сплюнул в стакан.
Я пообещал Сантушу, что буду осторожнее, сказал спасибо за предупреждение и начал быть осторожным.
Первым мероприятием по укреплению тылов был назначен опрос, или допрос, как получится, Августина Фурдика.
Фурдик заявил, что ничего мне не расскажет, так как это неэтично. Я пробовал надавить, Августин попробовал
— Андрэ, информация — это мой бизнес. Если я расскажу тебе то, что тебя интересует, задарма, мне придется себя изругать!
— Сколько?
— Пятьсот.
— Августин, за пятьсот терро я вымажу тебя китовым говном! Ты не находишь, что это чересчур?
— Андрэ, я не школьник, я не семечки на базаре толкаю, так что никакого торга. Моя информация стоит денег, и она всегда реальная. Не нравится — иди надписи на заборе почитай, может, что полезное узнаешь. Ну как? Платишь, или я отсылаю тебя к забору?
Пришлось заплатить.
Фурдик рассказал много интересного. Я даже представить не мог, что Тойво настолько оборотистый! Он грел руки на вывозе морских деликатесов по левым каналам, прикрывал торговлю полиминералами с Фтии, барыжил списанным оборудованием концерна, причем умудрялся самостоятельно списывать совершено новую технику и продавать налево.
И никаких доказательств. Все было настолько шито-крыто, что никто не мог обвинить этого честного до кристальной прозрачности человека.
— Я думаю, нет, я уверен, что он просто вовремя делится с кем надо, — закончил Фурдик.
Меня разобрало внезапное любопытство.
— Послушай, Августин, — сказал я с самым душевным лицом, которое можно вообразить. — То есть за полкуска любой может точно так же расспросить тебя о чем и о ком угодно? Например, обо мне?
— Рехнулся? — Фурдик выглядел обиженным. — Я своих не сдаю. Себе дороже.
— А как же Тосанен?
— Кто мне Тосанен? Никто. Он работает самостоятельно, ко мне никакого отношения не имеет. Более того, некоторые его дела настолько грязные, что я бы никогда не рискнул на такое. Сам подумай: он мне предложил пару лет назад прикрыть один груз… Что за груз, спрашиваю. Он мне, мол, тебе не все равно? Я ему говорю, что втемную не работаю, что за груз? Он и говорит: клонированные органы из Конкордии. Я обещал подумать, а пока думал, разузнал что и как. Три контейнера с требухой. Откуда — хрен знает. Я же не идиот подписываться на такое! Может, они клонированные, а может, распотрошили кого и теперь торгуют вразнос? Послал я Тосанена. Как говорит сеньор Роблес: у каждой шлюхи есть свои принципы. Я такой дрянью не занимаюсь. Это вам не низкосортный хризолин воровать. За торговлю органами в Конкордии смертная казнь, а в ЮАД — статья 123, пункт 4 — от двадцати лет до пожизненного. Так что с Тойво у меня никаких дел.
Я даже в голове зачесал, удивляясь широте финской души.
— Вот то-то! — сказал Фурдик с назидательной миной. — И следующий раз думай, что спрашиваешь. Надо же такое ляпнуть: «За полкуска любой, что угодно»!
— Ну прости, прости! Сгоряча сказанул. Я же человек еще молодой.
— Если ты такой молодой, ставь текилы! За моральный ущерб.
— Кровопийца.
— Дурак.
Текилы я поставил, не жалко. И задал последний на сегодня интересный вопрос.
— Августин, раз уж я тебя пою… расскажи, что за дела у Тойво в системе Шао? Сорока на хвосте принесла, он что-то крутит там с папой Бафута. Ты не в курсе?
— Пятьсот терро!
— Г-хм! —
— Никаких «гх-м»! — перебил Фурдик. — Я про это ничего не знаю, никаких подробностей. Если хочешь, чтобы я покопался — гони монету!
В общем мы договорились, хоть и жалко было отдавать целую тысячу за упорядоченное сотрясание атмосферы. Что поделать? Информацию нельзя положить в пакет, ее не завернуть во влажную ветошь, она ничего не весит. Но стоит дорого.
Через недельку бармен дал маячок: все готово, заходи, поболтаем.
Сообщение на коммуникаторе выглядело безмятежным, зато Фурдик выглядел мятежным, даже очень. Сколько его знаю, не могу припомнить такого полканистого лица, в смысле выражения настороженной бдительности. Все его мимические морщины сложились в картинку: я — Полкан! А уши чутко шевелились, мало ли кто подслушивает, подкрадывается, или сейчас выпрыгнет из-за угла?
Когда я появился в баре, Фурдик поманил пальцем.
— Пошли со мной.
Как-то так сложилось, что «столом переговоров» для нас выступала барная стойка. Поэтому я изрядно изумился, когда Фурдик отвел меня в глухой коридор — узкая технологическая тропинка между труб теплообменника.
— Вот что, Андрей, — начал он. — Во-первых, держи свои деньги. Считай, что я ничего не узнал.
Я забрал купюры. Оказалось двести пятьдесят терро.
— И во-вторых. Половину оставил себе за крайний риск. Да, я принялся копать и накопал. У Тосанена дела на планете Цилинь. Кое-что связанное с контрабандой акселерированных животных из Конкордии. Сам знаешь, в ОН подобное производство строго запрещено, так что на этой теме можно поднять серьезные деньги. Не знаю подробностей. То ли папа Бафут их заказывает и перепродает, то ли Тосанен перепродает их папе Бафуту, а по каким каналам это проходит, я не в курсе. Мой человечек в правлении вернулся серый от страха и назвал фамилии заинтересованных людей. Это такие фамилии… в общем, Румянцев, зачем бы ты этим ни интересовался, продолжать не рекомендую. В любом случае, мое дело — сторона. Ты меня ни о чем не спрашивал, я тебе ничего не говорил. — Фурдик развернулся и ушел.
Я постоял пару минут, переваривая, и отметил, что Фурдик первый раз в жизни назвал меня Андреем, вместо обычного полушутливого «Андрэ». И по фамилии он называл меня крайне редко. Наверное, в самом деле сильно напуган.
Зачем я этим интересовался?
И правда, зачем?
Что Тойво личность темная и что малый он способный, я и так уразумел. Лишние подробности мне ни к чему.
Поразмыслив, я решил прикрутить фитилек любопытства пока не поздно, пока не осветил тот фитилек чего лишнего. После общения с Фурдиком у меня был запланирован целый список информационно-розыскных мероприятий, но, видимо, лучше было бы их свернуть. Меньше знаешь — крепче спишь. Кроме того, я же не собирался Тосанена шантажировать! Так, с целью оглядеться интересовался, не более. Теперь же информация рисковала стать избыточной.
Оказалось, что благоразумие мое слегка запоздало. Тем же вечером ко мне в каюту заявился Тойво Тосанен собственной персоной.
Раздался тактичный стук в дверь.
— Это я, Тойво. К тебе можно?
Конечно, можно. Дверь отъехала в сторону. Пока он располагался в тесном моем обиталище, я нервно соображал, не связан ли его визит с информационными мероприятиями? Не обгадил ли я, сам того не желая, каких-нибудь серьезных людей?
Ответы по пунктам: да, чуть не. Связан. И чуть не обгадил.