Пилот

Перунов Антон

– Ну, вообще-то видела.

– Где? – спросил Март, отметив про себя, что у девушки незаурядное самообладание.

– Он меня у гимназии встретил.

– В каком смысле?

– В романтическом! Колычев, не тупи! Ну да, встретил, букет преподнес, проводить предложил, что непонятного-то?

– Что потом?

– Мороженым угостил!

– Я не об этом.

– Господи боже, какой же ты нудный! Проводил до дома, и мы расстались.

– И все?

– Если ты ожидал пикантную историю, то не угадал.

– Я имел в виду, –

ледяным тоном уточнил Колычев, – что ты, возможно, знаешь, куда он пошел?

– Нет, – вздохнула Надя, после чего спросила уже другим тоном, в котором явно проступило беспокойство: – Ты думаешь, с ним что-то случилось?

– Пока не знаю, – мрачно отозвался Март. – Хотя…

– Что?

– Ты вроде говорила, что Пужэнь живет где-то неподалеку?

– Да, их дом стоит напротив.

– Вот этот? – Колычев указал на ярко освещенную фонарями громаду особняка, выстроенного в вычурном европейском стиле с некоторыми элементами восточной экзотики в отделке и деталях.

– Да.

– Понятно. Тогда я пошел. До встречи, мон шери.

Оставшись одна, барышня какое-то время смотрела вслед растворившемуся в ночи молодому человеку, потом с досадой поправила:

– Ma chere! – и показала темноте язык [12] .

Спустившись вниз, Март прямиком направился к особняку Айсиньгьоро и, невзирая на поздний час, принялся громко и настойчиво стучать. Спустя некоторое время ему открыли, он, растолкав охранников, зашел внутрь и безапелляционным тоном потребовал встречи с хозяевами.

12

Ma chere – моя дорогая. Mon – мой (фр.).

Его провели на первый этаж, где уже поджидал немолодой и снабженный мощным защитным амулетом, напоминающим тот, что имелся у старого Хвана – владельца ломбарда.

– Я старший над охраной князя Айсиньгьоро Цзайфена, можете обращаться ко мне мастер Ичен. Кто вы и что вам нужно, господин? – вел себя пожилой, коренастый азиат уверенно, но вместе с тем почтительно, оставаясь нарочито непроницаемым и спокойным.

– Где мой брат? Виктор Ким? – проигнорировав все формы вежливости, жестко и грубо потребовал Колычев, внутри которого протуберанцами гнева полыхал огонь.

– Его здесь нет, – холодно блеснув глазами, ответил начальник охраны, даже не пытаясь скрывать, что имя это ему известно.

Март, только теперь сообразивший просканировать окрестности через «сферу», уже и сам убедился в этом.

– Предупреждаю, если хоть один волос упадет с его головы, я вырежу весь ваш золотой клан. Так что лучше будет, если вы его просто отпустите подобру-поздорову.

– Ты угрожаешь нам, мальчишка? – изумился подобной наглости Ичен.

– Нет, пока что предупреждаю, – холодно ответил Колычев, которого почему-то успокоили слова охранника.

Он

вдруг понял, что, хотя Ким и был здесь, но его увезли и спрятали, а значит, пока что он нужен им живым. Это на данный момент главное. А еще Март осознал, что хотя у маньчжура и есть амулет, теперь он, Март, может с легкостью его преодолеть. Особенно если хозяин артефакта находится под влиянием сильных эмоций. Как, например, сейчас. И это было очень весомым преимуществом.

В принципе, он с легкостью мог бы разметать охрану и даже захватить любого из них в плен, после чего путем нехитрых манипуляций получить все необходимые сведения. Но последствия такого шага могли оказаться чрезмерными. Этим он мог подставить уже и Зимина.

– Я свое слово сказал, – глядя прямо в глаза разъяренному Ичену, заявил Март, после чего развернулся и, уже выходя, добавил: – Передайте его сиятельству мои уверения в совершеннейшем почтении!

Вернувшись домой, он застал опекуна в его кабинете. Немного потоптавшись в нерешительности перед дверью, Колычев уже поднял руку, чтобы постучать, но ровный голос наставника остановил его на полпути.

– Заходи и рассказывай, – коротко потребовал кавторанг, почувствовавший присутствие и волнение воспитанника.

Повествование заняло не слишком много времени, после чего Март наконец решился взглянуть в глаза наставника.

– Это все? – холодно спросил тот.

– Да.

– Чудно!

– Что мы будем делать? – вздохнул молодой человек, почему-то чувствовавший себя крайне виноватым.

– Ты – ничего! А вот я и мои люди займемся поисками. Кое в чем ты, конечно, прав. Раз Виктора не прибили сразу, значит, он еще жив. Так что отчаиваться не стоит.

– А если все-таки?.. – не сумел удержаться от мучившего его вопроса Март.

– Лишить жизни одаренного подданного Российской империи? – высоко приподнял бровь приватир. – Есть менее изощренные способы самоубийства!

– Ты уверен?

– По совести говоря, нет, но, если Айсиньгьоро захотят войны, они ее получат. Однако тебя это не должно беспокоить.

– Почему?!

– Потому что у тебя скоро экзамен. Когда начнутся учебные полеты?

– Уже начались.

– «Коробочка» или уже в пилотажной зоне?

– Да, по кругу откатали достаточно. Сказали готовиться к многократной отработке элементов и фигур.

– Отлично. А теперь иди спать. Как говорили наши предки, утро вечера мудренее.

Что интересно, наставник не ошибся, поскольку первым, кого Март встретил на автостоянке перед школой, был Пужэнь.

– Нам нужно поговорить, – заявил он никак не ожидавшему подобного поворота сопернику.

– О чем? – мрачно поинтересовался Колычев.

– Я знаю, где твой друг.

– Кто бы сомневался!

– Послушай, – процедил сквозь зубы княжич, которому явно трудно давался этот разговор. – То, что случилось, не имеет ко мне никакого отношения. Эта тупая обезьяна…