Пилюля
Шрифт:
Значит, я его не видела пять минут тридцать пять секунд, когда он ходил за бензином. Пешком до отеля километра два. На машине надо объезжать парк, и у таксиста получилось шесть километров. Пробежать четыре километра за пять минут, подняться в номер, положить кольцо в сумочку, открутить бачок, спрятать сумочку. А ведь он не был запыхавшимся, не выглядел усталым. Да, он еще канистру бензина притащил. Нет, все это невозможно, – думала Рита. – Вы идиотка, дамочка! – обрадовалась Рита. – Маруся ты, Маруся! Ревнивая истеричка. Невиновность верного
Вернувшись в отель, Рита встретила Вадима и поделилась с ним своими соображениями. Бывший жених был пьян и зол.
– Ничего подобного! – кричал он, размахивая руками. – Он готовился! Он специально запутал тебя! Он только вышел за бензином, а его за углом уже ждала машина.
– На машине больше шести километров в одну сторону. А еще светофоры.
– Он проехал два квартала, выскочил, перебежал парк, сел в другую машину…
– В другую?
– Да, он подготовился. Ворюга! Сел в нее, и по прямой…
– Даже при таком нелепом сценарии у него было не больше минуты на то, чтобы оббежать весь корпус, промчаться через холл, потом по коридору, потом по лестнице… Не успел бы.
– Не успел бы, – согласился Вадим. – А напрямую успел бы!
– А напрямую, это как?
– А вот так, – сказал Вадим, подошел к водосточной трубе, провел пальцем вверх, потом в сторону и показал на маленькое окно на третьем этаже.
– Не получится, – сказала Рита.
– Получится, – возразил он.
– Не-а.
Вадим вскарабкался вверх по трубе, но на уровне третьего этажа остановился. До окна, на которое он показывал, было метров пять.
– Ну а дальше? – спросила девушка.
– Вот по этим вот крюкам с цветочными горшками! – крикнул он.
– Не выдержат они такой вес.
– Еще как выдержат!
– Не-а.
Вадим взялся за свисающий со стены цветочный горшок, постепенно отпуская трубу, перенес на него весь свой вес и посмотрел вниз на Риту.
– Видишь?! – крикнул он радостно, попробовал схватиться за другой горшок, но вдруг металлическая полоса, к которой были приварены крюки, подалась от стены.
– Ой, – в предвкушении катастрофы, выдохнул Вадим. – Я понял, у него была лестница.
В ту же секунду, царапая кирпичную стену, Вадим полетел вниз. Рита еле успела отпрыгнуть. Ему не хватило метра, чтобы приземлиться на клумбу. Не повезло. Тело ударилось о тротуарную плитку, и раздался неприятный, пробирающий до костей хруст.
– А-а-а! – закричал от боли Вадим. – Ногу! Ногу сломал!
– Ну, я же говорила: невозможно, – спокойным тоном произнесла Рита.
Вадим стонал от боли, но болевого шока у него не было. Достойная восхищения доза употребленного ранее алкоголя взяла на себя функцию анестетика.
– Ммм… Ему сбросили веревку, – простонал травмированный. – Кто-то ему помог…
– Это правда, – согласилась девушка. – Я даже знаю кто.
– Клянусь тебе, это не я! Это не я!
– Я позову кого-нибудь. Тебе нужен врач.
– Ты вернешься?
Рита покачала головой:
– Нет, – развернулась и побежала за помощью.
– Не будешь моей, ничьей не будешь! – прокричал ей вслед Вадим. – Не бросай меня! Я отравлю тебя, Рита! Клянусь, отравлю!
Через три часа, обхватив Николая за шею и упираясь лбом в его плечо, Вадим канючил:
– Ну, я прошу, сделай это! Ну, ты ведь можешь! Ты должен мне помочь!..
Николай с ужасом смотрел на своего друга и пытался расцепить его руки.
– Нет! Ты ошибся адресом! Я не могу этого сделать! Давай еще выпьем! Давай лучше выпьем, и ты успокоишься. Ты сейчас сам поймешь, что это плохая идея, – произнося это, он пытался разливать водку трясущимися руками.
– Не успокоюсь! Не успокоюсь! – продолжал рыдать Вадим. Он схватил рюмку, плеснул себе в рот и, скинув со стола порцию Николая, обхватил затылок друга двумя руками, ткнулся лбом в его лоб. – Я не смогу жить, зная, что она с другим. Я на себя руки наложу. Если ее не станет, всем станет только легче. Пусть умрет! Пускай умрет, сохранив свою чистоту. Хватит уже ей мараться во всем этом! Так я сохраню хотя бы часть ее, не залапанную его грязными… Хотя бы крупинку ее души!
– Ну как?! Ну как ты можешь?! Это же Рита! Я же в глаза ей вот так смотрел…
– Она не вернется! – дыша ему в лицо, дрожащим голосом сказал Вадим. – Домой она все равно не вернется. А ты трус! В глаза смотрела, да? Сколько ты денег отдавал, только чтобы посмотреть в глаза приговоренных?! А тут сам! Сам приговори. Испытай это чувство! Чистое, не разбавленное зло! Приговори, почувствуй свою значимость! Любуйся ее смертью и своей ролью. Хватит наблюдать, действуй, испытай страсть! Настоящую страсть!
– Но как это?.. Но как это?.. – возбужденно повторял Николай.
– Никто не знает, где она будет завтра. Уехала, уехала куда-то. На нее это похоже. И все. Понимаешь?!
Николай нервно улыбался, его лицо то выражало испуг, то вновь становилось счастливым. – Я не смогу ее убить…
– Ты рассказывал, как тебе предлагали подбирать смертников для каких-то поединков. Помнишь? А я помню. Помню. Ты выпей. Выпей, – теперь предлагал Вадим, дрожащими руками наполняя рюмки.
– Копейки… Я от-т-казался, – заикаясь, прошептал Николай.
– А это не важно. Они ведь тебя знают. Ты только пальцем на нее покажи. Представь: арена, и вот она – приговоренная тобой, умирает на глазах у всех. Стон умирающей, эйфория ревущей толпы. И это все ты! Это все сделал ты!
Николай вдруг почувствовал сексуальное возбуждение. Не отдавая себе отчета, он вдруг вцепился руками в затылок Вадима, притянул к себе и страстно поцеловал в губы. Вадим не стал отворачиваться. Он ответил на его поцелуй. Сначала ему было неприятно, но какое-то новое ощущение чего-то гадкого, но жутко возбуждающего, закипало внутри.